Книга Иду на свет, страница 28 – Мария Акулова

И пусть они далеко не идеальны, но утром они друг друга больше не обвиняли. Потому что верный путь к провалу — это.

Вечером Санта не просто не смогла спросить у Данилы напрямую. Она не захотела спрашивать так, как по логике той же Альбины должна была. Потому что логика эта — не единоверна. А если призадуматься — даже порочна. Она не верила Альбине безоговорочно. Она уже имела опыт наглой лжи.

Она знала, насколько Примерова вспыльчива и как качественно умеет горячиться. Вывалить на Данилу то, что Аля не смогла сдержать в себе — идиотизм.

Конечно, Санта хотела услышать от Данилы, что он был не с Маргаритой. Но отсутствие ответа — не доказательство правоты Примеровой.

Он просто был слишком взвинчен, пошел на принцип. Его триггернуло то, что она в очередной раз отложила свое же обещание. И, на самом деле, Санта отлично его понимала.

Ей хватило ночи, чтобы выбросить из головы пустые обвинения истеричной Альбины. Санта просто вспомнила, с чего они с Данилой начинали — с тотального недоверия ему и подсознательного «желания» переворачивать с ног на голову любой поступок. Она в миллионный раз осознала, что так вести себя больше не хочет.

Он — не изменщик. Он не стал бы.

Она не ринется проверять телефон, строить теории заговора.

В ней вспышкой зажегся страх и ревность. Она смогла их потушить. Она умнеет. Наверное, растет. Так должны вести себя уверенные. В себе и в отношениях.

Такого поведения Данила заслужил.

Они вдвоем поднялись обратно в квартиру Санты.

Не особо-то и говорили. В лифте Санта потянулась за первым поцелуем. Данила, конечно же, не отказал.

Ехали молча. Чуть-чуть шептали. Данила что-то пошутил…

Санта помнила, что отмыкала замок с улыбкой на губах, чувствуя спиной тепло мужской груди.

Оказавшись в квартире — повернулась…

И тут же в её губы вжались мужские. Руки пробрались под расстегнутую куртку, по подбородку проехался мужской, покалывая.

Они медленно пятились к спальне. Медленно раздевались, без стеснения друг друга разглядывая. Они даже без особых касаний — только благодаря взглядам, пережитому страху потери друг друга, и переполнявшей обоих нежности, разгорелись так, будто месяц провели порознь и без секса.

Любили друг друга без слов и абсолютно без злости. Без признаний. С тихими стонами.

Дальше — наслаждались тишиной и удовлетворенностью.

Данила — лежа на спине, Санта — сверху на нём.

Он, наверное, смотрел куда-то на потолок или стену, поглаживая. Санта — в окно, прижимаясь к его груди щекой.

И что за ним происходит Санте было абсолютно всё равно. Важно, что под ухом.

— Дань…

Она окликнула ещё раз, потому что в первый он не ответил. Улыбнулась, почувствовав, как путается пальцами в прядях, мычит вопросительное:

— Ммм?

Вряд ли ждет подвоха, да и у Санты в голове не он. Там пустота и уверенность в них, как в паре. Но вопрос крутится в голове. И не задать не получается…

— Ты мне правду скажешь?

Санта приподнялась, посмотрела в лицо мужчины. Он немного хмурился, она же снова улыбнулась. Потянулась пальцем к носу, повела до бровей, разглаживая складку.

— Ты когда-то любил так, чтобы даже сердцу больно?

И пусть вопрос задала ему, а сердце замерло у самой. Потому что она любит так сейчас. И потому что понимает — так, наверное, любят только впервые. Потом уже куда спокойней. Вдумчивей. Потом сами выбирают. А впервые — выбирают как бы за тебя.