Книга Нерушимые обеты, страница 102 – Мария Акулова

Он жить с этим не может, а ей, блять, норм?

— Гаврила! Нам поговорить нужно! Гаврила!!!

В спину снова врезается женский крик. Гаврила замедляется, а потом и вовсе тормозит, потихоньку осознавая, что пусть голос ему не знаком, но звучит он слишком громко. Так, будто докричаться слишком важно.

Он оборачивается и щурится, пытаясь найти источник звука.

Находит. Сердце пропускает удар.

С обратной стороны турникетов стоит девушка, которую он видел рядом с Полиной.

Саба. Сабина Агаларова – дочка нефтяного магната, которая когда-то стала для его любимой дурищи единственной отдушиной.

Он видит, как Саба выдыхает и сглатывает, когда он разворачивается и идет назад. Понятия не имеет, что ей нужно, но точно знает – это связано с Полиной. А значит похуй на всё. Он идет.

— Добрый день, мы не знакомы, но я…

— Я знаю, кто ты.

Сабина протягивает руку для пожатия, готовясь представиться, но Гаврила ее опережает. Проходит назад в фойе, придерживает за локоть, разворачивает и уводит в сторону, чтобы не мешать потоку стремящихся к турникетам людей.

Девушка не проявляет ни удивления, ни протеста. Позволяет Гавриле руководить. Выдерживает слишком внимательный и цепкий (Гаврила себя знает) взгляд.

— Ты знаешь, что он её бьет? – и пусть поговорить о чем-то хотела Сабина, первый вопрос задает он, сощурившись.

Это единственное, что крутится у него в голове в последнее время. Как так? Как так может быть, что ей норм, всем вокруг норм… И ему должно быть норм. Как?

Говорят, от физической боли у людей расширяются зрачки. От моральной тоже, потому что у Сабины они сливаются с темной радужкой. А у Гаврилы и не уменьшались с тех пор, как Полина оставила его на парковке.

Постоянная. Душевная. Боль.

Хуже физической.

— Поля запрещает вмешиваться. Она… Мне иногда кажется, она с ума сошла…

Сабина признается, смотря на Гаврилу с жалостью. А еще выглядит так, словно чувствует во всем происходящем свою вину. Как и он.

Они не знакомы – он ведь не представился даже, её на полуслове перебил, а объединяет их целый мир по имени Полина.

— Я просила её не дурить. Я знаю, что ты… Я про вас знаю. И я не сомневаюсь, что ты смог бы спокойно…

— Смог бы, конечно.

— Но она не хочет. Вбила себе в голову… – Саба бьет по виску, жмурится и головой мотает.

Не хочет договаривать, а Гавриле важно, чтобы договорила.

— Что? – он спрашивает, а потом прожигает взглядом лицо, собственной жизнью клянясь, что ответ получит.

Но Сабину не приходится пытать или уговаривать. Она вздыхает, сначала опускает взгляд вниз, потом поднимает и смотрит снова с извинением за боль, которую причинит:

— Что ты должен её забыть. А она должна там страдать.

— Зачем?

— Я не знаю, Гаврила… Я не понимаю…

Гаврила и сам осознает, что этот вопрос был уж точно не по адресу, поэтому на ответе не настаивает.

Держит за руку свой счастливый билет. Подруга любимой – что может быть лучше в его ситуации? Не отпускай. Пытай. Проси. Уговаривай. Будьте на одной стороне. Играйте и выигрывайте.

Но откуда-то в нем живет четкое понимание – с Полей так просто не будет. Он поэтому до сих пор еще на распутье. Не знает просто, как подступиться. Как развалить всё – прекрасно понимает. А поможет ли – не особо.

— Но это она попросила меня прийти… К тебе… Раньше запрещала, а теперь…