Книга Договор на одну ночь, страница 32 – Мария Акулова

— Ты бы лучше отоспался здесь, парень. А Еленика… – Радужки депутата поблескивают под фонарем. Когда взгляд задевает меня – я читаю в них недовольство. Сердце ухает вниз.

Я привыкла хлебать свое до конца. Это точно не его дело и проблема. Но сейчас очень нуждаюсь в чужой помощи даже вопреки тому, что ослушалась. Немного свожу брови, он смаргивает.

Вернувшись к Георгиосу, опять широко улыбается.

— Димитрий меня попросил племянницу завезти. Заботится о ней. Правильно же, как считаешь?

Сделав шаг назад, депутат, не глядя, открывает пассажирскую дверь своей машины. Внутри она выглядит еще более безупречно, чем снаружи. Молочный кожаный салон кажется самым уютным и желанным местом в мире.

В любой другой день я бы скорее защипала себя до полусмерти, чем полезла внутрь, но сегодня, не оглядываясь, стучу каблуками по асфальту и послушно ныряю, получив один короткий кивок.

Прежде, чем дверь захлопнется и оградит меня от шумов окружающей среды, слышу:

— Давай мне ключи, друг. В гостинице выспись и завтра езжай. И больше так не балуйся. Друзья по периметру. Ты тут. Понимаешь, как плохо всё выглядит?

Не знаю, исполняет ли просьбу Георгиос.

Я сейчас вряд ли вообще смогу на него посмотреть.

Вместо этого сползаю ниже на кресле и закрываю на время глаза.

От чего меня только что пронесло?

Андрей

Парламентский, блт, контроль выглядит, Андрюха, не так.

Я прекрасно это понимаю, но игнорировать происходящее было бы скотством.

Чужое для меня имя на повторе привлекло внимание еще днем. Лена-Лена-Лена.

Я узнал пацана. Да и посыл «хочу ее завалить» сложно воспринять двояко. Кого хочет – сходу понятно. И что пацан уже пьяный, а она с радостью накидывается, ни черта не подозревая, тоже.

Чистый кайф (ирония).

И никто не спрашивает, хочешь ты в этом участвовать, Андрюша, или нет.

Подобные разборки мне абсолютно не нужны, но симптом Елена продолжает пульсировать болячкой на носу греческой общины и почему-то моей совести.

Я не держал ее в поле зрения весь день, но время от времени мониторил. Находил и хорошо.

Что сейчас вовремя успел — тоже хорошо. Но лучше бы, конечно, чтобы не приходилось.

Вкладываю ключи от тачки говнюка в карман и обхожу свою машину.

Заняв водительское, без пауз стартую.

Пусть остынет. И я остыну тоже.

За столом в беседке осталось много недоговоренных тем, полезных для меня людей, но я выезжаю на дорогу, чтобы доставить бесценную многострадальную задницу под присмотр дядьки.

В салоне тепло и комфортно, но девка дрожит. Понимаю. Стремно.

Мне и самому стремно. Это совсем не по-людски. Расставить друганов по точкам и тащить силой в машину. А дальше что?

Я не уверен, что пацан способен на насилие, но и полагаться на лучший исход из возможных – дело неблагодарное. Поэтому мы едем молча по темной трассе. Почти сразу обгоняем автобус. Племянница Шамли оживает и оглядывается.

Трет покрытые гусиной кожей плечи. Такая же у нее и на бедрах.

— Тебе холодно? – Лена резко дергается и смотрит на меня, нахмурившись.

По ней заметно, что пьяненькая. Запах тоже чувствуется. Во взгляде вперемешку страх, туман и адреналиновая буря.

— Нет. Мне просто… Вы меня можете высадить. Я автобус поймаю, а вы вернетесь.

Предложение щедро настолько, что улыбку не сдержать. Мой стресс выходит сарказмом.