Книга Договор на одну ночь, страница 24 – Мария Акулова

Он мне понравился, а теперь я его почти ненавижу.

К их столику подходить дядя мне строго-настрого запретил. А я и не стремилась. Разве что… К Петру.

Мне иногда так хочется попросить, чтобы он забрал меня к себе в Понтею. Я возьмусь за любую работу. Подпишусь на любые условия. Просто пересидеть бы под его защитой до августа, а потом уехать… И с концами.

Когда тетя Соня отправила меня в подсобку за мешочком специй – я пыталась отнекаться, но, учитывая настроение дяди, не слишком настойчиво. Понятия не имела, вспыхнет ли следующим таким же ярким пожаром малейшее мое непослушание.

Проходя мимо столика, я позволила себе маленький грешок – всего лишь глянуть на Петра. Он улыбнулся – мое сердечко забилось быстрее.

Но это ни в какое сравнение не идет с тем, как начало вылетать, когда на запястье сомкнулись пальцы другого. От страха, конечно же. А еще от возмущения.

Вы же говорили, что трогать меня никому нельзя. А вам? Или вам любую трогать можно?

По Темирову видно было, что он мной забавляется. Он и тогда забавлялся, наверное. Как и все тут, упивался моим испугом. А я подумала, что говорил всерьез. Дурочка.

Сейчас с радостью отмотала бы время вспять и в уборной вела себя иначе. Не лезла бы. Раскаянье не источала (какая разница, я все равно свое получила), не рассказывала бы ни про дядю, ни про отца…

Сидя за столиком, он смотрел на меня с иронией, а я внутри цитировала подробности его ужасной биографии.

Вот как так можно? Изменять жене с ее лучшей, блин, подругой! Неужели никого другого не нашел?

Подлец.

Они уехали – я выдохнула облегченно.

Надеюсь, дядя хотя бы не делился с ними рассказом о том, как гонял меня утром сидоровой козой. Это унижение я вряд ли пережила бы.

* * *

Уже вечером, протирая с безосновательным остервенением столы, на фоне шума прибоя слышу свист. Подняв взгляд – врезаюсь в насмешливое лицо Георгиоса.

Он, без спросу, заходит на нашу террасу и усаживается наблюдать, как я убираю.

— Получила сегодня, да, Еленика? – от вопроса и тона меня начинает трясти.

Игнорирую, продолжая протирать стол. Взгляд парня прожигает дыры в моей щеке. Спускается ниже. От понимания, что Жора откровенно меня разглядывает и ничего ему за это никто не скажет, подташнивает.

Так теория депутата тебе льстит или не нравится, Лена? Он имеет право так себя вести или нет?

Какое-то время старостёныш просто за мной наблюдает, как за рыбкой в аквариуме.

Я заканчиваю вытирать стол и ухожу к следующему, сознательно выбрав тот, что подальше.

Чтобы не вступать в открытый конфликт – отворачиваюсь спиной. Но то, что изначально кажется дальновидностью, оказывается новой глупостью.

Когда нужно – Георгиос перемещается в пространстве ловко и беззвучно. Прижимается ко мне сзади. Сдавливает мой подбородок пальцами и хочет развернуть лицом к себе.

Я брыкаюсь.

Он успевает ощупать мое бедро и ягодицу прежде, чем я сбиваю руку и выворачиваюсь.

Жора цокает языком и покачивает пальцем в воздухе.

— Но-но, Еленика. Ты же только утром по заднице получила. Хочешь ещё? К клиентам надо с уважением…

— Мы закрыты. Ты – не клиент. И если еще раз позволишь себе меня коснуться…

Жора легкомысленно отмахивается.

— Я это уже слышал. Прекрати угрожать. И вообще мне начинает надоедать, как ты ломаешься, Еленика. К тебе сын старосты проявляет благосклонность. Любая другая на твоем месте руки мне целовала бы, а ты…