Книга Договор на одну ночь, страница 27 – Мария Акулова

В шутку обиженная Васька бьет меня по плечу, чуть не расплескивая бесценную метаксу. Вспомнив о ней, чокаемся и делаем по глоточку. Те еще алкоголички...

— Это правда приятно, Лен. И он меня тоже ласкал везде... Когда тебя там целует мужчина, который нравится и которому ты доверяешь, Лен...

Мне вдруг становится не до смеха. Даже горло пересыхает. Я верю, что это очень круто. Но что поделать, если единственный мужчина, вызывающий во мне желание что-то такое попробовать, – староста большого поселка?

Петр тоже здесь. Я уже видела его в компании старост. Но ему до меня дела, конечно же, нет.

Вася тянет меня ещё ближе и совсем-совсем в ухо нашептывает:

— Он сказал, что я там сладкая. Это так приятно было… Я думала я еще раз конч…

— Ой… – Хихикаю над Васиным рассказом, на полном ходу врезаясь в неожиданную преграду.

Стаканчик с недопитым алкоголем выскальзывает из пальцев и разбрызгивается по чьей-то руке. Я все еще улыбаюсь, но уже осознаю, что виновата.

Скольжу взглядом по светлым летним мужским туфлям, легким брюкам и голубому поло.

Испытываю кратковременное облегчение из-за того, что одежда не пострадала. Но поднимаю взгляд по широкой груди и врезаюсь в лицо Андрея Темирова.

Сейчас пострадаю, кажется, я.

Депутат хмурится и стряхивает руку. Смотрит на меня. Быстро, в считанные доли секунды, проезжается от голых ног до головы. По коже бегут мурашки. Не хочу их. Сжимаю губы и вздергиваю подбородок.

— Добрый день, кирие Андрей. – Сознательно не извиняюсь. Он, тем временем, поднимает стаканчик и метко отправляет его в ближайшую урну.

— Добрый день, Елена. – Ускорившимся пульсом реагирую на совершенно не важную информацию. Но… Он меня запомнил, получается? И без формы узнал.

Мое внимание привлекают новые мелочи. Кажется, депутат успел загореть сильнее с нашей последней встречи. Жесткие волоски на руках местами выгорели. Сами руки выглядят одновременно изящно (за счет длинных пальцев и достаточно тонких запястьев), и мужественно. Очевидно очерченные бицепсы перетекают в широкие плечи. И еще ему идет летний голубой цвет не меньше, чем строгие деловые костюмы.

Я позволяю себе запрещенку: глубокий вдох. После чего мотаю головой.

Он изменщик, Лена! Не любуйся! Не смей даже!

— Рано или поздно ты выльешь на меня кастрюлю кипятка.

Новая депутатская шуточка снова "не залетает". Вместо почти созревших извинений я фыркаю и вздергиваю нос.

— Но на сей раз вам даже нечего мне предьявить!

Развожу руками, позволяя себе дерзко блеснуть глазами. Но это правда. Он это знает. Усмехается.

Я, непроизвольно, в ответ. Прикусываю уголочки губ. Лена, стоп.

— Кали Пентикости, кирие Андрей (прим. автора: с Пятидесятницей)! – Вроде бы поздравляю, а вроде бы к черту шлю. Он, кажется, и это тоже просек. Улыбается шире. Склоняет голову.

— На исе кала (прим. автора: будь здорова).

Растерянная Васька переводит взгляд с меня на мужчину и обратно, но я при нем объясняться не хочу. Сжимаю ее руку локтем сильнее и пытаюсь увести в сторону.

Подруга поддается, но делаю шаг и на другой мой локоть ложатся мужские пальцы.

Ноздри дразнит приблизившийся запах. Под кожу заползает определенно черная магия его близости.

Я чувствую, как волосы и бисерные нити тревожит чужое дыхание. Мое немного сбивается.