Книга Преданная, страница 10 – Мария Акулова

Вот черт. Зонта нет, а туча нависла огромная. Боюсь, прольется на мою голову, пока добегу до метро.

И вроде бы можно вернуться, переждать в корпусе, но я рискую. Над головой держу папку, ускоряю шаг, вдыхая запах свежести и влажного асфальта.

— Привет, Юль. Не звонишь совсем…

В ответ на мамин укол улыбаюсь. Этапы послушания и показательного протеста мы уже прошли. Теперь я просто звоню с той периодичностью, какую считаю нужной. Ну и, если честно, чаще папе. С мамой мне сложнее.

— Сессия, ма. Я думала в субботу набрать.

Мамина пауза значит, что идея с субботой — плохая. Красноречиво смолчав, она вздыхает.

А я думаю, что не только с таким как у Лизы отцом может быть сложно общаться. У каждого родителя своя… М-м-м… Специфика? Моя мама склонна драматизировать и вот уже пять лет не понимает, зачем я поехала учиться на юриста в столицу, когда дома — шикарный инженерно-строительный, который закончили они с отцом. А еще дома куча устраивающих маму «женихов» и ноль шансов податься в содержанки. «Тише едешь — дальше будешь» — это абсолютно о ней. Жаль, не обо мне.

Она почему-то особенно боится, что я отдам свою девственность богачу за подарки. Правда и я не разубеждаю. Иногда мне нравится играть на нервах.

Тем более, что девственность на месте. Ни один богач не покусился. С парнями не дошло. Грустно? Немного. Но особенно жалеть некогда. Тем более, что по-настоящему во мне еще ни разу не щелкнуло.

По пластику папки начинают тарабанить увесистые капли. Они же мочат руки и ноги. Ускоряюсь.

— У крестной сегодня День рождения, ты помнишь?

В ответ на мамин вопрос-укор кусаю губы. И да, и нет.

Помнила. Но забыла.

— Я наберу, мам…

— В первой половине дня поздравляют, ну Юль…

Отрываю телефон от уха и проверяю время — почти три. Черт.

— Я извинюсь, мам, — обещаю. Мама снова вздыхает.

Положа руку на сердце, я совсем отвыкла за пять лет от жизни с родителями по их правилам. Обросла своими привычками. Создала свой уклад. Вот уже полгода как снимаю не комнату, как было раньше, а квартиру. На отшибе. Не вау. Но ловлю кайф от уединения.

Может я в принципе такая? В себе и для себя? Может мой удел — карьера и кошки?

— Ладно, звони.

— Ага. А у вас как дела? — спрашиваю запоздало. Слышу на заднем фоне голос папы. Его бодрое: «ты с Юлой?», улыбаюсь и кричу:

— Привет, па!

— Привет, малыш! Когда ты к нам?

Перепрыгиваю большую лужу и бегу по тротуарной плитке.

Мне еще только предстоит сказать, что этим летом домой я не еду. Планирую найти работу. Если удастся — останусь.

— Тут дождь такой, па… Давай я вечером вас наберу.

Скидываю. Чувствую стыд. Потому что вечером, скорее всего, забуду. Главное снова не забыть про крестную. И надо подумать, что делать с работой. Куда бросать резюме. О чем просить.

Лиза сегодня снова приглашала с собой в Грецию, а я в очередной раз отказалась. Не могу. Да и не хочу быть обязанной ее отцу. Сколько ни пыталась переосмыслить — он все равно будоражит. Щелкает, но не так.

Осознаю, что с папки льется потоком. Начавшийся с пары грузных капель дождь превратился в ливень. И я — в его эпицентре.

Босоножки — насквозь. Платье тоже. Метро — близко, но, кажется, уже без разницы.

Стряхиваю воду с папки, настраиваюсь перепрыгнуть еще одну лужу, но не приходится.