Книга Преданная, страница 9 – Мария Акулова

— Врешь, Березина. Ох как врешь…

— Сейчас такси закажу, — возвращаюсь к кровати, тянусь за телефоном, но Лиза перехватывает мою руку.

— Нет! Ладно! Не хочешь — не признавайся. Я сделаю вид, что верю. Только не бросай.

Колеблюсь пару секунд. В итоге сдаюсь. Ехать в ночь мне тоже не хочется. Да и глупо, господи. Поссориться с подругой, доказывая, что не влюблена в мужчину, в которого влюблена.

Снова сажусь на кровать. Лиза переворачивается и оплетает своей рукой мой локоть. Прижимается.

Удивительно, но и на тактильном уровне ее близость для меня тоже не отталкивающа, хотя в целом-то я человек прохладный. Всегда такой была. И недоверчивой.

— Ты на планшете сидишь, — бубню, хотя настроения учиться нет и у самой. Лиза вздыхает.

Поверх музыки о себе заявляет желудок подруги. Жалобно урчит. Я почему-то улыбаюсь.

— Жрать так хочется… Я из-за папы и не поела толком. С ним как на допросе…

Улыбаюсь шире. И я так. Точь-в-точь.

— Спустишься на кухню, Юль? Если я — он услышит и тормознет. Не хочу.

Я и сама не хочу, но вздыхаю, спуская ноги с кровати.

У Смолиных работает женщина, отвечающая за готовку и содержание дома в чистоте. Насколько я знаю, она уходит в десять. То есть сейчас на кухне никого. Ну и супер.

Вроде бы не воровка, а по коридору крадусь. И по лестнице тоже.

Зайдя на кухню, стараюсь включить свет без звука.

Возьму сыр, виноград и крекеры.

Сооружаю нам с Лизой тарелку, преодолевая стыд. А еще прислушиваясь к шуму в квартире.

Замираю истуканом, слыша шаги. Но они — мимо. Отец Лизы хлопает какой-то дверью. Слава богу.

Ускоряюсь, беру тарелку в руки и тушу свет. На цыпочках возвращаюсь к лестнице.

Честно, не подслушиваю. Честно. Но…

Тормозит произнесенная Русланом Викторовичем фамилия «Тарнавский».

Его в моей жизни стало слишком много. Или это не он?

Знаю, что нужно проигнорировать. Оттолкнуться и пойти дальше. Но стою. Закрываю глаза. Слушаю:

— Честно… Заебал уже… — Голос Лизиного отца звучит сразу и устало, и раздраженно. Становится ясно: с нами он вел себя дико сдержано.

Уходи, Юля. Уходи.

Приказываю себе и не двигаюсь. Отчетливо пахнет сыром. Еле-еле — крепким алкоголем из-за той двери, за которой голос.

— Ни да, ни нет не говорит, Дим. Ни да, сука, ни нет. А с ним же хуй поймешь — он хочет цену решения повысить или не идет на контакт… — Пауза. — Поэтому и говорю: заебал.

Снова пауза. Дальше — низкий мужской смех. Искренний. Для меня — пугающий. Если он узнает, что подслушала, что сделает?

А я зачем подслушиваю?

Не суйся, Юль. Не суйся.

И стою.

— Ладно. Забей на него пока. Время есть. Подумаем.

Я тут ни при чем, и о чем речь — не знаю, но тоже чувствую облегчение.

Слышу, что Лизин папа встает с кресла. Шаги к двери. Отмираю и беззвучно ступаю на лестницу. Прежде, чем он плотнее закрывает дверь, ловлю еще одну фразу:

— Тут у меня появился один вариант. Проработаю — скажу.

Юля

Вылетаю из учебного корпуса с потяжелевшей на еще одну сотку зачеткой и облегчившейся на один зачет совестью.

Лиза приболела, поэтому пошла сдавать первой и меня не ждала. Это значит, что никаких кофе и обсуждения после не будет.

Но и скучать некогда.

В руках вибрирует телефон.

Мама.

— Привет, — как назло темечком чувствую первые капли июньского дождя.

Вскидываю взгляд в небо.