Книга Две луны, страница 50 – Степан Сказин

Я не смог удержаться от соблазна метнуть пару убойных дротиков в плотную массу «бонов». Результат: еще два трупа на моем счету.

Нечисть выла от страха. Кто матерился — кто молился. Но Зубр — ором и топотом ног — не позволял своим нукерам разбежаться. Скомандовал, указывая ручищей в том направлении, откуда прилетел мой последний дротик:

— Вениамин!.. Твоя десятка!.. Цепью — и вперед.

— Слушаюсь!.. — без особого энтузиазма откликнулся бритоголовый амбал (очевидно — Вениамин). — Парни, за мной!..

Десять неонацистов выхватили ножи, развернулись в цепь и — подбадривая друг друга криками — двинулись через поляну в лес.

Я успел поменять место дислокации. Когда десяток нациков вступил под кроны деревьев — я оказался чуть в сторонке от левого фланга цепи. Цепь растянулась. Между громилами было по нескольку метров.

Как злой дух — я налетел на левофлангового нацика. И прежде чем тот пикнул — перерезал уроду горло.

Соседний «бон» меня заметил. Он выпучил глаза и закряхтел. Видимо, у него от ужаса отнялся язык.

Я поднял нож убитого мною нацика — и швырнул в кряхтящего «бона». В яблочко!.. С ножом в груди — «бон» повалился на траву.

— Смотрите!.. Смотрите!.. — Вениамин и семь нацистов — наконец — меня увидели.

Цепь сбилась в кучу — или в ком, который покатился на меня. Держа в руках по ножу — я поджидал супостатов.

— За Русь!.. — бросили клич фашисты.

Я ответил тигриным рычанием.

Мы сшиблись. Лезвия ножей замелькали, как клювы хищных птиц.

Я ловко уклонялся от вражеских ударов. А сам разил без промаха. Нацисты поливали меня отборным матом. Они толкались — мешая друг другу. Как баранам — я чиркал неонацистам лезвиями по горлам. Бонхеды падали, будто мешки.

Все же и нацики несколько раз достали меня ножами. Лезвия распороли на мне куртку. Оцарапали руку и плечо. А одно лезвие неглубоко вонзилось между ребер. Но раны только распаляли мою звериную ярость. Скоро восемь нацистов — забрызганные кровью — лежали друг на друге. Ни одному не удалось сбежать.

А дальше я сделал страшное.

Если вы кисейная барышня или особо впечатлительный интеллигент — пропустите эту часть моего рассказа.

Я ножом аккуратно отрезал голову Вениамину и еще одному бонхеду. Эти головы — с выкатившимися из орбит потухшими глазами и с высунутыми языками — я швырнул в толпящихся на поляне расистов.

Полные запредельного ужаса вопли пронеслись по неонацистскому сборищу:

— Вы видели?.. Им головы отрезали!.. Головы!..

— Нас не «комми» атакуют — а сам дьявол!..

— Мотаем, пока и нас не почикали!..

И неонацисты — жалкие, как овцы — ударились в бегство. Ломанулись в лес — в сторону, противоположную той, откуда прилетели головы. Только сухие ветки захрустели под тяжелыми ботинками.

— Стойте!.. Стойте, чертовы трусы!.. — пытался остановить свое насмерть перепуганное «воинство» «генерал»-Зубр.

Поймал за шиворот трясущегося Адольфа.

Но окрики группенфюрера не имели особого эффекта. Националистическое стадо удрало. С Зубром на поляне осталось шесть человек — включая Адольфа.

И тогда я — с выпрямленной спиной, твердыми шагами — вышел на поляну. В одной руке сжимая дротик, а в другой — нож.

У националистов отвисли челюсти и расширились глаза. Вероятно, отморозки ждали появления целого взвода накачанных, до зубов вооруженных парней. А тут… всего один — вдобавок довольно-таки тощий — добрый молодец.