Книга Две луны, страница 48 – Степан Сказин

Стараясь не шуметь — я двинулся по лесу. Я крался неслышно — как рысь, которая подбирается к косуле. Ни один обломок сухого сучка не треснул под моим ботинком.

Скоро я услышал голоса.

На лесной тропинке — усеянной старой хвоей — показались два похожих на гоблина амбала с нашитой на рукава свастикой. Амбалы громко переговаривались — матерясь через слово — и собирали хворост.

Я сделался еще тише. Я скользил, как тень, как привидение.

Между деревьями показалась синяя и желтая ткань палаток. Преодолев еще пару десятков метров — я залег под темными коническими елями.

Отсюда хорошо просматривалась большая поляна. На поляне подковой были расположены двенадцать палаток. Горело несколько больших костров. (Мне послышалось: до меня долетает треск веток, пожираемых огнем). На поляне сидели — подложив под ягодицы бревнышки — или слонялись несколько десятков бугаев в кожаных куртках или костюмах цвета хаки. Кто — курил. Кто — пил из термоса. Кто — поджаривал сосиску на палочке над огнем. На длинном шесте — трепыхался на несильном ветру флаг со свастикой и черным уродливым орлом.

Так и есть. Нацистский лагерь. При самом грубом подсчете получалось, что субчиков в лагере — не менее четырех десятков. А сколько еще бродит в окрестностях лагеря — как те два гоблина, которые собирают хворост?..

Голоса «бонов» на поляне сливались в монотонный гул. Все же — я выцепил два голоса. Изрядно помятый Адольф — чуть ли не с плачущими интонациями — распинался перед бородатым зубром лет сорока:

— Да я вам клянусь, капитан!.. Этот тип дрался, как зверь. Одного за другим — завалил четырех наших. Мы ничего не могли поделать с этим… волчарой. Я сбежал, чтобы предупредить вас…

Капитан лишь зло усмехнулся:

— Все это ты говорил вчера, Адольф. И знаешь, что я вынес из твоего рассказа?.. Вы впятером не смогли навалять полудохлому антифашистскому щенку. Но твои товарищи имели мужество погибнуть в бою. А ты… ты удрал, как обкакавшийся заяц. Ты опозорил нас всех, Адольф.

— Но ка-пи-та-ан!..

Я почувствовал, как по губам моим змеится ухмылка.

Растоптанный Адольф — жалкий, как безногий головастик — докладывает своему боссу (группенфюреру — или как это называется у неонацистов?..) о дикой передряге в придорожной столовой. А «капитан» на три четверти не верит своей шестерке. В глазах предводителя фашистского сборища — Адольф только трус и слабак, бежавший с поля боя.

«Герр капитан» — конечно — за басню считает, что пять бонхедов нарвались на сверх-бойца, подобного Рустаму, рубившему косматых дэвов, как капусту и мясо на суп. Ну что же: придется убедить нацистского скептика, что под небом голубым иногда встречаются богатыри.

Я отполз из-под елок — подальше от Лагеря.

Я подумал: чтобы одолеть четыре или пять десятков бонхедов — ножей недостаточно. Мне нужно метательное оружие.

Я отдалился от неонацистского лагеря километра на два. Расправил плечи. Напряг слух — но кроме птичьего многоголосия ничего не услышал. Можно было заняться изготовлением оружия.

Я нарезал ножом и обстругал несколько десятков прутьев. Затем достал из рюкзака по наитию прихваченные из дому моток проволоки и плоскогубцы. Плоскогубцами я «откусывал» от проволоки кусок сантиметров в пятнадцать и накручивал на прут — так, чтобы конец торчал, как жало. Получалось нечто вроде дротика.