Книга Моя тюрчанка, страница 233 – Степан Сказин

— Спасибо, – благодарила моя девочка, не отрываясь от ноутбука. Лицо ее выражало запредельную сосредоточенность. Иногда она вытирала слезящиеся от яркого блеска монитора глаза. По-моему, моя милая выпивала и чай, и кофе совсем остывшими.

Так Ширин не выключала ноутбук и не выпускала из пятерни телефон, пока часы не высвечивали восемь вечера. Дальше звонить по объявлениям о работе не имело смысла: все офисы закрываются еще в семь. Усталая, грустная, моя девочка подходила ко мне и говорила:

— Я сегодня две дюжины фирмочек обзвонила. У всех песня одна и та же: принимаем на работу только граждан, только славян.

Все, на что меня хватало – это легонько обнять милую за талию и поцеловать между бровей. Что толку было бы моей Ширин, если б я признал несправедливость расейского общества (в которое я и сам едва вписывался на птичьих правах несчастного инвалида) к «нерусским», «гастарбайтерам», «азиатам», «мигрантам»?.. Наконец – к нежной, как белый цветок жасмина, молоденькой девушке, мечтающей просто о том, чтобы без оглядки на полицию и прочие «органы», делить кров и постель с возлюбленным?..

— Давай, что ли, посмотрим какую-нибудь киношку?.. –вздохнув, предлагала моя девочка.

Я ухватывался за эту идею и охотно предоставлял выбор фильма моей милой, склонялась ли Ширин к романтической комедии про счастливых влюбленных, загорающих на галечном нудистском пляже, к исторической драме с батальными сценами с греками и персами, или к лихо закрученному психологическому детективу. Пока по экрану ноутбука плыли вступительные титры, я подавал на большой тарелке ужин. В девяносто пяти процентах случаев это были бутерброды с неизменной докторской колбасой. Иногда я добавлял кругляшки порезанного помидора и покрывал каждый бутерброд капустными листом.

Меня притягивало происходящее на экране – но, жуя свой хлеб с колбасой – я косил одним глазом на Ширин. Она выглядела потерянной и даже немного испуганной, как заблудившийся человек на никуда не ведущей, засыпанной сухими сосновыми иглами, тропинке в дремучему лесу. Казалось: события киноленты нисколько не трогают мою девочку. Моя милая по чуть-чуть откусывала от бутерброда; так, наверное, воробей клюет соринки. На тарелке было, обычно, шесть или семь бутербродов: по три на каждого из нас, либо три для Ширин и четыре для меня, раз я мужчина и съедаю больше. Но моя любимая не справлялась и с одним бутербродом, оставляя аккуратную половинку на тарелке. Не трудно было уловить: мысли моей девочки бродят далеко и от нехитрой еды, и от разворачивающихся на мониторе ноутбука событий фильма.

Когда благородный герой произносил какую-нибудь патетическую речь о любви, верности и чести, Ширин вдруг говорила, частично заглушая тираду персонажа:

— Я не знаю, что и делать. Я выискиваю объявления, в которых нет пометок «только славянам», «только русским» или «нерусских не рассматриваем», как вымываю крупицы золота из песка. Но и когда по таким, «не расистским», объявлениям звоню, сразу уточняю: «Меня зовут Ширин – и я тюрчанка». После чего собеседник прерывисто дышит в трубку и, наконец, говорит: «Извините». Дальше в телефоне что-то шуршит и скрипит. Собеседник возвращается на линию и, якобы расстроенно, мекает: «Простите, но в настоящее время мы не можем предложить вам работу. Попробуйте обратиться к нам через два месяца». Так бывает в семи случаях из десяти. В оставшихся трех случаях рекрутера не смущает, что я не славянка. Он весело предлагает мне должность – допустим, уборщицы. И – таким тоном, как будто передает мне ключи от сокровищницы багдадского халифа – торжественно называет мизерную денежку, которую я буду получать. Вроде бы многообещающее начало, да?.. За сколько-нибудь высокой зарплатой я не гонюсь. Я готова трудиться почти забесплатно, лишь мне продлили визу. Но тут-то и возникают проблемы. Уже озвучив дату собеседования, рекрутер вдруг вспоминает: «Ах да, девушка. Вы же понимаете, что работа у нас неофициальная?.. Наша молодая компания еще только развивается, и заключить с вами трудовой договор мы, к сожалению, не можем. Да, и если у вас какие-то проблемы с визой – решайте их сами». Тут уж я кладу трубку… Я звонила еще в агентства, специализирующиеся на трудоустройстве мигрантов, но и там мне ничего не смогли предложить. Это какое-то проклятие.