Книга Псих. Первая кровь, страница 34 – Павел Барчук, Павел Ларин

Потом развернулся и посмотрел на Люка. С той самой поганой ухмылочкой, которая у него появляется, когда кому-то сейчас будет плохо.

— Понял, сопляк? — спросил он рыжего, — Без твоих признаний дело с мёртвой точки не сдвинется. Давай. Расскажи товарищам правду.

Сиротин пожал плечами. Спокойно, как будто его попросили назвать сегодняшнее число.

— У меня Дар, — сказал он. — Слабый.

— Чего? — вытаращился Гнус.

— Пустоту чувствую, — Люк повёл ладонью, будто гладил воздух перед собой. — Где под землёй есть пространство, а где всё плотняком забито. Вот тут — он указал на решётку, — вниз, потом влево, потом длинный туннель. Метров триста.

Почти минуту мы молча пялились на Сиротина. Я и Толик, имею в виду. Зубов никуда не пялился, он просто смотрел в сторону леса и всем своим видом демонстрировал, что его терпение вот-вот кончится.

— И всё? — уточнил я.

Другого вопроса в голову как-то не пришло.

— И всё, — пожал плечами Люк, — больше ничего не умею.

«Врёт?— спросил я телепата. — Ни черта по его ауре понять не могу. Не двигается, не колышется, не меняет цвет.»

«Не врёт, — задумчиво ответил телепат, — однако не договаривает. Хм… Ну в принципе это объясняет наличие ауры и её странность. У сопляка есть задатки Дара, но он слабый, не развит, инициация не пройдена. Рыжий как бы не совсем простец и в то же время не одарённый… И ещё… Знаешь, что думаю… Его аура не меняется, потому что так работает Дар сопляка. Он пустой. Пацан, имею в виду, пустой. Как дыра».

— Погодите-погодите. А так бывает? — Гнус повернулся ко мне, будто я тут главный специалист. — Псих, у тебя проявились способности. Верно? Только не трынди, что мне кажется. Но… даже это странно, не укладывается в рамки. Выходит, ты исключение из правил, потому что стал одарённым в семнадцать. Типа, один такой на всю Конфедерацию. А теперь что выходит? Два исключения? И оба появились в каком-то сраном интернате?

— Ты знаешь ровно столько, сколько тебе позволено знать, — высказался Зубов. — Поэтому не догоняешь, что происходит.

— В смысле? — Толик перевёл взгляд на Цербера.

— В прямом. Совет держит одарённых на коротком поводке не потому, что заботится о безопасности граждан, Никонов. Это учёт. — Зубов вытащил сигареты, глянул на затянутое тучами небо, на льющийся дождь, убрал обратно. — То, что Дар появляется до пяти, максимум семи лет, написано в официальных источниках. А кто их писал?

Гнус открыл рот. Закрыл. В его башке шёл активный мыслительный процесс.

— А ты, Иван Сергеевич, выходит, знаешь больше, — хмыкнул я. — Тоже странная история, согласись.

— Ни хрена странного нет. В этом дерьме копаюсь пять лет, Рубин. — Зубов посмотрел на меня без всякого выражения. — Перерыл все документы и архивы, до которых может добраться обычный человек. И ещё кучу того, что простые обыватели в глаза не видели. Через старые связи. Кое-кто из тех, с кем я служил, сидит сейчас на высоких должностях. Они помогли. Так что — да. Побольше вашего знаю. Но объяснять ни хрена не буду, потому что мы стоим в гребаном лесу под дождём, и времени у нас очень мало. Достали вы меня, сопляки!

Цербер шагнул ко входу в тоннель, схватил Толика за шиворот и одним рывком отшвырнул его с дороги в ближайшие кусты. Пацан не успел даже пикнуть.