Книга Псих. Первая кровь, страница 27 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Сейчас есть чем заняться, — Зубов подошёл к стальному шкафу с висячим замком. Тому самому, который я вчера принял за оружейку. — Пойдём-ка.

Он не стал открывать замок. Просто упёрся плечом в бок шкафа, надавил. Металлическая дура с глухим скрипом поехала в сторону — на колёсиках, оказывается, стояла. За шкафом обнаружился тёмный проём в стене, метра полтора шириной.

Цербер щёлкнул выключателем, который находился прямо рядом со входом.

— Идем — коротко приказал он и нырнул в проход.

Я двинул вслед за ним. Гнус и Сиротин сделали то же самое.

Смежная комната оказалось раза в полтора больше жилой части. Голый бетон, ровный потолок. Вдоль левой стены тянулся стеллаж с оружием. Пять автоматов в верхнем ряду — тёмные, короткие, ремни аккуратно смотаны и уложены поверх. Ниже — пистолеты в отдельных гнёздах, штук пять или шесть. Ещё ниже — гранаты, ровными рядами, как консервы на полках. Отдельно, в самом низу, лежал гранатомёт. Рядом — коробки с патронами, магазины россыпью, ремни, разгрузки, тактические жилеты. В дальнем конце помещения виднелся самый настоящий тир — узкий, метров пятнадцать в длину, с мишенями из фанеры на подвесах.

Гнус тихо присвистнул.

— Хрена се… Вот это поворот

Зубов даже бровью не повел. Снял с полки один из пистолетов, проверил магазин кинул мне. Я поймал оружие на лету, чисто машинально.

— Сейчас будем учиться стрелять, — сказал цербер ровно. — Вы должны уметь постоять за себя без всяких… — Зубов быстро глянул на меня, а потом закончил, — Без всяких фокусов. Потому что в ближайшее время, сопляки, вас ждут хреновые деньки.

Я сидел на пассажирском сиденье впереди и смотрел, как дворники смахивают с лобового стекла непрекращающийся поток воды. Смахивают — а через секунду снова ни черта не видно.

Шух-шух, шух-шух, шух-шух… Есть в этом что-то завораживающее.

Ночь еще, как назло, выдалась абсолютно безлунная. Темная настолько, будто кто-то наверху уронил банку с чернилами и залил всё вокруг. Приходилось ехать на небольшой скорости. Фары выхватывали короткий кусок пустого шоссе, метров на двадцать вперёд. Дальше — сплошная стена дождя и темноты. Наверное, поэтому Зубов снова рулил молча, не отрывая взгляда от дороги. А может, и не поэтому. Может, он просто больной на голову социопат и везет нас в лес, чтобы тихо прикопать.

«Аха-ха, — заржал Мозгоед. — Социопат… Вот ты ему польстил. Он просто ублюдок с ПТСР. Из тех парней, которые на войне оставили адекватность, здравый смысл и последнюю нервную клетку. А насчет прикопать… Слушай, думаю, когда всё закончится, у Зубова может появиться такая идея. У меня бы точно появилась. А что? Беглые подростки из интерната, на хрен никому не нужные. Кто их будет искать? Не считая тебя, конечно. Но и тут всё относительно. Инквизиция не отцепится от живого телепата, а мертвый он им и даром не нужен».

«Спасибо тебе, Мозгоед, Вот прямо от души спасибо».

«За что?» — слегка оторопел телепат.

«За то, что ты не даешь мне забыть, каким придурком на самом деле являешься. Вместо того чтобы сказать что-то дельное, опять пытаешься блистать своим грёбаным чувством юмора».

«Дельное? А ты что, сам не знаешь? У нас план вполне понятный и очевидный. Пробираемся в бункер, ищем там любые документы или журналы с описанием синхронизации, уводим их из-под носа Зубова, завершаем наше воссоединение — всё. Живем долго и счастливо».