Книга Псих, страница 58 – Павел Барчук, Павел Ларин

Батон стух, вжался в парту. Пацаны продолжали ржать вполголоса. Особенно над словом «роман». Бедолага Батон сам не понимает, как сильно себе нагадил. Теперь над ним будут глумиться недели две, точно.

А я смотрел на плакат с изображением предводителя Девятки и почему-то думал совсем не про романы.

Тридцать семь лет. Таков официальный возраст Воронцова. Это известно всем. И раньше у меня данный факт не вызывал сомнений. А вот теперь…

Тот бункер, куда я провалился, — старый. Очень старый. Иначе там бы не было бы на стене двуглавого орла с короной и скипетром. Конфедерация существует ровно пятьдесят четыре года. То есть государственные символы прошлой эпохи исчезли полвека назад. Значит, бункер древнее её самой. А Голос… Голос вылез из той светящейся дряни, что просидела взаперти хрен пойми сколько десятилетий. Гадом буду, он связан с медузой. Не знаю, как и почему, но всё это звенья одной цепи.

И этот самый Голос только что заявил, будто знает Апогея. Не слышал по телику, не читал в книжке. Знает. Лично. Как облупленного.

Не бьётся.

Если Голосу столько лет, сколько тому бункеру, то в его времена Апогея, тридцатисемилетнего Аркадия Воронцова, ещё в проекте не было. Его родители, может, сами под стол пешком ходили. Как можно знать того, кто родится через полжизни?

Второй момент. Одарённые, согласно официальной версии, появились после того, как несколько стран создали Конфедерацию. Опять же, около пятидесяти лет назад. Причём, если верить государственным источникам, Дар проявился сам по себе. Просто у сотни детей вдруг нарисовались сверхспособности. Внимание, вопрос: это я дебил и плохо считаю или нас знатно дурили пять десятилетий?

Присмотрелся к плакату с улыбающимся Апогеем внимательнее.

Гладкая кожа. Ни морщинки. Ни тени усталости под глазами. Улыбка мальчишки, у которого вся жизнь впереди. Тридцать семь? Да ему больше тридцатки хрен дашь. Ну ок, соглашусь, Дар может влиять на весь организм в целом. Однако и при таком объяснении ни черта не срастается.

Нет, что-то Голос явно не договаривает. Либо не доверяет, либо задумал свою игру. Самое поганое, если верить его высказываниям, у нас с ним происходит какая-то сраная синхронизация. И чем она закончится? Меня окончательно поглотит неизвестная хрень из медузы? Вот уж спасибо.

Надо подружиться с придурком. Точно. От подобной перспективы меня, конечно, воротит, но с другой стороны, он сам сказал, что я телепат. Не стал им, а уже есть. Если смогу втереться в доверие Голосу, появится шанс вытрясти из этого хитрожопого ублюдка хотя бы часть правды.

«Слышь, — окликнул я невидимого кореша, — а как мне тебя вообще звать-то?»

Он притих. Ненадолго.

«Не помню, — буркнул наконец, и в кои-то веки без ехидства. — Честное слово, не помню».

«Будешь Безымянным тогда?»

«Почему безымянным?— Голос оживился, повеселел, — Раз выбирать самому — зови… Мозгоед».

Я чуть не заржал вслух. Он реально молодой. Взрослый никогда бы себе такое прозвище не придумал.

«Как-как?»— переспросил на всякий случай.

«Мозгоед. Звучит же солидно. С уважением. Сразу понятно, с кем дело имеешь».

«Ох и дебил… Никакой ты не Мозгоед. Ты придурок в моей башке, который кофе с корицей вспомнить может, а имя — нет».

«Тогда Знающий», — не растерялся он.