Книга Псих, страница 32 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Заходи. Запомни, Рубин, молчи, пока не спросят. Отвечай только по существу. Понял?

Я кивнул. Понимаю, чего уж. Не дурак. Впрочем, если вспомнить события минувшей ночи, утверждение насчет дурака сомнительное.

Прежде встречаться с директором лично мне не приходилось. Он до бесед с воспитанниками никогда не снисходил. Обычно мы видели его на торжественных мероприятиях, иногда во дворе Инкубатора. А тут — такой поворот. Очевидно случившееся со Штыком администрация интерната считает чем-то из ряда вон выходящим, что в общем-то недалеко от истины. Знали бы они, какая хрень произошла на самом деле, вообще офигели бы.

Кабинет выглядел более чем прилично. В принципе, ожидаемо. Это мы, отбитые на всю голову придурки, жрем гнилую капусту, кашу на воде, прошлогоднюю картошку и котлеты из переработанных мясных полуфабрикатов. Спим на застиранном белье такого вида, будто в нем кого-то похоронили, потом откопали и вручили нам. У персонала условия жизни в Инкубаторе совсем другие.

Стены помещения украшали тёмно-коричневые обои со светлыми разводами. Возле окна стоял полированный стол. Напротив него — два тяжёлых кресла для посетителей. У стены — сейф. Над сейфом — портрет Президента Конфедерации.

Я бросил взгляд на этот портрет и еле сдержал ухмылку. Какой же он все-таки придурок. Из бывших поп-идолов. Волосы прилизанные, нос переделанный несколько раз, губы подозрительно пухлые. Вишенка на торте — натянутая, фальшивая улыбка, которую мы наблюдаем последние пять лет. Хотя, может он, бедолага потому и скалится, как дурачок. Бесконечные подтяжки лица это тебе не поссать сходить.

Назначение президента я вообще никогда не понимал. На кой черт нужен этот клоун, если реальная власть находится в руках Совета старейших? Наверное, основная его функция — появляться на всяких международных встречах и кивать башкой. Один черт он ничего не решает.

На подоконнике заметил полудохлую герань в горшке. Этот чахлый цветок смотрелся в кабинете директора так же чуждо, как и я.

Вблизи руководитель нашего зоопарка выглядел точь-в точь как и на расстоянии. Мужик лет пятидесяти. Аккуратный, в костюме без единой складки. Волосы зачёсаны назад, седина в висках. Про такую говорят — благородная. Очки в тонкой оправе, глаза за стёклами — спокойные, без огонька. Если бы не дорогущий костюм — сошёл бы за учителя математики в провинциальной школе. Из тех, что говорят вполголоса и никогда никого не бьют указкой.

Дымка вокруг директора имелась, но какая-то… никакая что ли. Ни ярости, ни страха, ни усталости. Ровное, тускло-серое марево. Похожее на то, что видел у Гнуса, когда он равнодушно елозил граблями по асфальту. Только у Гнуса это была лень, а у директора — что-то другое. Пустота, безразличие, контроль. Но при этом, в его взгляде я заметил настороженность. Руководитель Инкубатора смотрел на меня как на зверя, уровень опасности которого только предстоит определить. Похоже, мужик отлично умеет прятать эмоции. Ему явно интересно, но в ауре это не отражается. Любопытно.

— Виктор Рубин, — начал он спокойно, без вопросительной интонации, будто решил сообщить мне же мою фамилию. — Проходи, садись. Меня зовут Дариус Эрик Робертович. Думаю, ты в курсе.

Я опустился в кресло напротив. Стяжка резала кожу, но снимать её никто не торопился. Значит, разговор пока совсем не дружеский.