Онлайн книга «Псих»
|
Ким смотрел с мрачным выражением на физиономии. Дымка вокруг него была уже совсем другой. Багровое пятно ненависти побледнело, ушло куда-то на второй план. Зато жёлто-серая нитка страха теперь вылезла наружу и превратилась в целую полосу. Толстую, жирную, отчётливую. Бурый боялся еще сильнее. Он не видел, что случилось, но точно был уверен — Штык не случайно начал вдруг умываться кровью. Что происходило с Кабаном и Зубом, я не разглядел. Мельком заметил только, что оба встревожены, как и их вожак. Мы дошли с дежурным до административки, сразу двинулись к карцеру. Это была не обычная комната, а чулан в подвале. Метра три в длину и два в ширину, с глухими бетонными стенами и узкой деревянной дверью, которая закрывалась на тяжелую задвижку. Пол цементный, шершавый, местами с пятнами сырости. Под самым потолком — крохотное окошко размером с две ладони, забранное решёткой. И никакой мебели. Вот в чем фишка карцера. Ни стула, ни кровати, ни какого-нибудь сраного табурета. Если кто-то из воспитанников попадал в карцер на сутки, эти сутки он мог только стоять. Сесть, конечно, тоже можно. На пол. Но через десять минут сырость и холод бетона сделают свое дело. Вскочишь как миленький. В углу имелось жестяное ведро с проржавевшей ручкой. Типа — сортир. Несло от него так, что слезились глаза. Дежурный снял стяжку с моих запястий, толкнул внутрь, недовольно буркнул: «Сиди, думай. Директор разберётся», — и захлопнул дверь. Я прошел к стене, медленно опустился на пол. Хотелось присесть хотя бы на пять минут. Прикрыл глаза. В голове было тихо, голос ничего не говорил. Значит, самое время подумать. За последние сутки со мной случилось столько дичи, сколько за все семнадцать лет не случалось. Провалился в бункер, впустил в себя светящуюся хрень, вернулся обратно в интернат с каким-то мудаком в башке и новыми, непонятными способностями. Чуть не убил Штыка. И вот главный вопрос: что дальше? Прокрутил в голове все, что произошло возле теплицы. Вспомнил холодную, чужую ненависть, которую испытал в тот момент. Точно не моя. Сто процентов. Но при этом, кем бы ни был этот ублюдок, он очень пытается косить под меня самого. Наверное, чтобы я искренне верил, будто желание убивать — это нормально. В потустороннюю хрень я не верю. Всякие там одержимости или еще какая чушь. Единственное, что могу рассмотреть на полном серьезе — в лаборатории после каких-то экспериментов осталась та светящаяся штука. Она реально завладела моим телом и теперь… На этой части размышлений я завис. Что «теперь»? Заполучить контроль над Виктором Рубиным — сомнительное счастье. У меня нет ни черта. Ни связей, ни возможностей, ни семьи. Да и зачем какому-то существу, способному наносить вред на расстоянии, пацан семнадцати лет? К тому же живущий в интернате? Вообще никакой выгоды. А потом вдруг внезапно вспомнились слова Штыка, сказанные в столовой. Что моя мать якобы путалась с кем-то из одарённых. Одаренные… Особая каста, которая априори получает от этой жизни все. Дар проявляется в раннем детстве, от трёх до девяти лет. Кто-то из родителей непременно должен иметь хотя бы слабые зачатки способностей. Насколько мне известно, ребенка при первых признаках наличия Дара забирают в специальный центр реабилитации, там происходит полная активация. Как это выглядит — понятия не имею. Может… |