Книга Псих. Расплата, страница 81 – Павел Барчук, Павел Ларин

Я вынырнул.

Открыл глаза, выдохнул. В висках противно ломило, к горлу подкатывала тошнота. Оттого, что я побывал внутри умирающего человека и прочувствовал это на собственной шкуре.

Вектор так и сидел, ссутулившись. Даже не дёрнулся. Ему было абсолютно, совершенно плевать на всё происходящее.

— Что, — не поднимая головы, произнёс он, — насмотрелся?

— Почувствовал? — усмехнулся я.

— Нет. — Вектор наконец посмотрел на меня. Глаза у него были усталые, выцветшие, как у старика. — Но ты телепат. А телепаты, я так понимаю, только и делают, что лезут людям в башку. Логично, что и в мою залез. Ну и как? Понравилось?

Врать смысла не было.

— Не особо, — честно ответил я.

Вектор усмехнулся. Криво, одним углом рта.

— Ага. Мне тоже не нравится.

Мы помолчали.

Барсуков снова уставился в землю, будто на этом разговор закончился. Наверное, для него так и было. Пришёл телепат, покопался в башке, ушёл. Дело житейское.

Только я уходить не собирался.

Присел рядом на соседний обломок. Бетон холодил задницу даже сквозь чёртову форму. Вектор покосился на меня, но ничего не сказал. Сил, похоже, не осталось даже на то, чтобы послать.

Я снова прикрыл веки, потянулся к нему. На этот раз хотел нащупать ту самую боль. А потом сделал то же самое, что проворачивал последний час, — вложил Вектору ощущение покоя и лёгкости. Будто нет никакой боли, а ему на самом деле сейчас очень даже хорошо.

Одарённый вскинул голову. Резко, будто его окликнули.

— Ты… — выдохнул. — Ты чё сделал?

— Легче стало? — спросил я.

Вектор медленно, очень медленно выпрямился, расправил плечи. Провёл ладонью по лицу, стирая с него что-то невидимое, потом поднёс ладонь к глазам и уставился на неё так, будто видит впервые.

— Первый раз за… — Он осёкся. Сглотнул. — Не помню, за сколько времени… Не болит.

— Ненадолго, — честно предупредил я. — Это иллюзия, которую создал у тебя в голове. Ты всё так же умираешь, дружище, только ощущения будут поприятнее. Ну и конечно не на постоянку. Думаю, через час эффект пройдёт. Возможно, получится сделать это насовсем. Но я не уверен.

— Слушай, а почему Панацея тебе не поможет? — спросил я.

Вектор посмотрел на меня как на идиота.

— Панацея, — повторил он с непонятной интонацией. — Панацея лечит то, что можно вылечить. А я обречён. К тому же организм одарённых совсем не такой, как у простецов. Она пыталась, но…

Барсуков замолчал.

— Не вышло? — поинтересовался я.

Хотел, чтобы голос звучал участливо, но, по-моему, вышло не очень. Сильно попахивало сарказмом. После сегодняшнего «спасения» людей не получалось относиться к Девятке с уважением.

— Не вышло. — Вектор дёрнул плечом. — Она сказала, невозможно остановить гниение, если оно везде.

— Слушай, — сказал я. — Давай обойдёмся без танцев с бубнами, скажу как есть. Мы с тобой не кореша и вряд ли таковыми станем. Но помочь друг другу можем.

Вектор молчал, ждал. Хотя бы слушал — уже неплохо.

— Я могу делать так. — Кивнул на него. — Глушить. Каждый день, если надо. Тебе станет полегче. Не вылечу, врать не стану, но передышку дам.

— А взамен?

Быстро соображает. Умирающие вообще соображают быстро — им некогда, время поджимает.

— А взамен ты будешь отвечать на вопросы, которые задам, — сказал я. — Иногда рассказывать что-нибудь интересное. То, что касается меня. Например, что говорят остальные за моей спиной. Что задумали Старейшие.