Книга Псих. Расплата, страница 27 – Павел Барчук, Павел Ларин

«Ну ты не перебарщивай,— развеселился Мозгоед. — В каком уголке, если за тобой охотилась куча инквизиторов наперегонки с пристукнутым парнем, у которого завышенное эго и сотня белых курточек».

— По крайней мере, мог точно уйти в тень, и хрен бы меня кто разыскал. Телепату не так сложно стать невидимым при желании, — исправился я, хотя утверждение все равно было на троечку. — Вместо этого вышел на сцену и представился. Сам заявил о себе.

— Мы заметили, — сухо прокомментировала Лозинская.

— Ага. Вся страна заметила. — Я откинулся на спинку. — Так вот, в мои планы точно не входило два года сидеть в каком-то там центре в обществе хрен его знает кого. Понятия не имею, что происходит на вашей этой инициации, но она мне не нужна. дар уже активен. Возможно пока не так силен, как хотелось бы, но инициировать его в любом случае не надо. Не имею не малейшего желания тусоваться в какой-нибудь лаборатории Центра Реабилитации и ждать, пока мне разрешат вернуться к обычной жизни.

— Программа обязательна для всех, — вставил Берг. — Ей уже несколько десятилетий. Все одаренные проходят через Центр.

Он снял очки и посмотрел на меня отеческим добрым взглядом. Искренности ровно на ноль процентов, но играет неплохо. Можно даже поверить.

— Для всех — да. Но я не все, — в моём голосе появилось высокомерие.

Ровно в таком количестве, чтобы убедить Старейших, что перед ними излишне амбициозный парень. Слегка охреневший от свалившегося на его голову Дара, но по большому счету относительно безобидный. Мечтающий только завоевать свое место под солнцем. Всё согласно версии Штиль.

— Вы сами только что раз десять повторили: феномен, беспрецедентный случай, удивительное событие, — я медленно обвел взглядом Совет, — Значит, и правила для меня другие.

Куликов хмыкнул. Громко так, презрительно. Этот медведь никак не мог успокоиться. Его раздутое эго упорно требовало сатисфакции.

— Что ты вообще хочешь, парень? — поинтересовался Назаров.

Спросил спокойно, по-деловому, будто мы сиди на деловых переговорах. Смотрел он на меня внимательно, но без злости или раздражения.

— Шикарное будущее хочу, — ответил я с вызовом. — Мне семнадцать. Три года провёл в интернате для трудных подростков. Не видел в этой жизни ни хрена. Теперь у меня появился Дар, которого нет ни у кого в Конфедерации. То есть по сути это крутой, уникальный товар. По-моему, вполне логично, что я собираюсь продать его подороже. Хочу денег, рекламные контракты, съёмки в фильмах. Со своей стороны обещаю реально работать в Авангарде.

— То есть тебя интересуют слава и нескончаемый финансовый поток? — уточнила Лозинская.

— Да. Как и всех. Просто я говорю об этом честно.

«Молодец, — одобрил Мозгоед. — Продолжай в том же духе. Жадный сопляк — это понятно. А понятное не страшно. Думаю, мы сможем убедить их, что ты не так опасен».

Совет переглянулся. Не открыто, а так, коротко, исподтишка. Берг посмотрел на Раменского, Раменский на Лозинскую. Шварц продолжал добродушно улыбаться, будто мы тут обсуждаем что-то очень радостное и приятное.

Похоже, мой невидимый кореш прав. Такой телепат им нравится больше. Такого не надо бояться. Нужно всего лишь гарантировать ему то, что он просит, и пацан продастся с потрохами.

— Мальчик, — заговорил Куликов. Медведь всё никак не мог угомониться. — Ты, кажется, не понял, где находишься и каково твое положение. Тебя никто не спрашивает. Захотим — отправим в Центр принудительно, и никакого разговора не будет.