Книга Псих. Расплата, страница 25 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Понимаю, — кивнул Апогей, а потом с серьёзной физиономией выдал: — Что чудеса случаются.

— Не паясничай! — тут же взвилась Лозинская.

— Да что вы⁈ Я абсолютно серьёзен. — Воронцов чуть склонил голову. — К тому же про чудо это ведь вы, Маргарита Львовна, сказали. Со сцены. Про то, что каждый может стать одарённым. Красивая была речь. Мне понравилось.

Воронцов глумился и делал это так, что подкопаться к его словам было практически невозможно. Каждое его слово звучало вежливо. Уважительно. И в каждом слове сидела шпилька, аккуратно спрятанная поглубже, чтобы не сразу заметили.

А ещё я понял, что Апогей в бешенстве. Реально. Не знаю даже, как объяснить, почему мне пришло это в голову. Наверное, чуйка. Ауры-то у него нет, не посмотришь.

Заметил состояние блондинчика не только я. Панацея, сидевшая рядом с предводителем Девятки, тихонечко накрыла своей ладонью его руку. Это не было похоже на романтический жест. Скорее на попытку успокоить.

Апогей и правда ненавидит Старейших. Всех девятерых.

— Хорошо, — сказал Раменский. — Оставим прошлое. Обсудим будущее.

Он положил ладонь на папку, которую пока так и не открыл.

— Виктор Рубин. Носитель уникального Дара. Дара, проявившегося у семнадцатилетнего парня, что противоречит официальной версии рождения одаренных. Первое и очевидное, что мы должны сделать, — отправить его в Центр Реабилитации.

— Стандартная программа, — добавил Берг. — Два года. Диагностика, наблюдение, инициация.

— Плюс дополнительные исследования, — поддакнул кто-то с дальнего края. Кажется, Шейн. — Случай беспрецедентный.

— Я бы сказал, не два, — заметил Куликов. — Тут двумя не обойдёшься.

Апогей быстро глянул на Пульса. Тот мгновенно подался вперёд и заговорил, как по команде:

— Прошу прощения. Насчёт Центра. Мы полагаем, что Авангард готов взять обучение на себя. У нас есть база, есть специалисты. Мальчик получит наставника из числа действующих членов Девятки. Это сэкономит время и ресурсы.

Заготовленная речь. Прямо слышно, как он её вчера учил.

— Ресурсы Совета вас пусть не беспокоят, — сказала Лозинская.

— И всё же, Маргарита Львовна… — попытался возразить Соломин.

— Никита, я вас услышала.

Дальше они заговорили между собой.

Про сроки. Про то, кому поручить первичное обследование. Раменский предложил свою клинику, Шварц зачем-то спросил про питание. Кто-то сказал «объект», кто-то поправил «носитель». Апогей вставил, что мальчик слишком заметен, чтобы прятать его на два года. Куликов ответил, что мальчика никто прятать и не собирается, а вот изучить обязаны.

Мальчик. Носитель. Объект. Случай.

Я сидел в своём десятом кресле и слушал, как восемнадцать человек делят меня, словно грёбаный товар. Будто меня в этой комнате вообще нет. Кусок дерьма без права голоса, который любезно посадили за общий стол, чтобы удобнее было обсуждать.

«Псих, — предупредил Мозгоед. — Тихо».

«Ага. Конечно, тихо. Громко никто и не собирался», — ответил я телепату.

Потом резко встал, со скрипом отодвинув кресло, упёрся руками в стол, обвёл взглядом всех присутствующих и отчётливо поинтересовался:

— Эй, господа. А не охренели ли вы?

Тишина повисла такая, что я услышал, как в баре гудит холодильник.

Восемнадцать человек все разом повернулись ко мне, тридцать шесть глаз уставились на мою хмурую физиономию.