Книга Звереныш, страница 91 – Рита Хоффман

— Там… нечем дышать, — просипел Вольф.

Они вышли на улицу, и он вдохнул так глубоко, что закашлялся и согнулся, упершись руками в колени. Даже слюна, которую он сплюнул, оказалась черной.

— Неженка, — буркнул Готфрид, проходя мимо.

Конрадин остановился рядом, робко похлопал Вольфа по плечу и спросил:

— Хочешь пить?

Дождавшись кивка, мальчишка отцепил от пояса крошечную флягу, в которую Вольф тут же вцепился с такой силой, будто от этого зависела его жизнь. Отхлебнув, он поперхнулся и выплюнул все, что успел набрать в рот.

— Ты чего?.. — Конрадин попятился.

— Это не вода! — возмутился Вольф.

— Конечно, нет. Ты что, хочешь оставить кишки в ночном горшке? — Бранд хмыкнул. — Никто в Грайхайме ее не пьет. А это, судя по запаху, кипяченая ячменная болтушка со зверобоем.

На вкус «болтушка» напоминала воду, в которой варили хлеб. Густая и склизкая, она вызвала у Вольфа стойкое отвращение, но пить хотелось так, что он все же сделал еще глоток, прежде чем вернуть Конрадину флягу.

— А что не так с водой? Я видел колодец во дворе. — Вольф обратился к Бранду.

— Спросишь у Ансельма, я в этих делах не силен. Но запомни: сырая вода не должна попадать в твое брюхо. Ясно? А теперь пойдемте в хлебную.

Бранд подтолкнул Вольфа в спину, и тот послушно пошел, незаметно дотронувшись пальцами до корня мандрагоры под одеждой. Тот откликнулся на прикосновение недовольным шевелением — утренняя служба в часовне ему тоже не понравилась.

Дверь в хлебную оказалась спрятана на первом этаже паласа — за ней скрывался мрачный переход, в котором уже толпились остальные пажи. В воздухе витал запах свежей выпечки, слуги сновали туда-сюда, бегая из кухни в палас и обратно. Бранд указал на стоявшую у двери в другом конце перехода корзину с хлебом и бочку, на боку которой висел черпак, и сказал:

— Здесь ты будешь получать свою утреннюю похлебку. Иди возьми кусок побольше, пока не растащили.

Прежде чем последовать совету, Вольф осторожно спросил:

— А ты?..

— Утром едят или дети, или старики. Светоч говорит, что переедание плохо сказывается на состоянии тела и духа, — отчеканил Бранд.

Пожав плечами, Вольф пошел за Конрадином, локтями расталкивая жующих мальчишек. Его пихали в ответ, но не особо грубо — просто назло.

Хлеб в корзине оказался несвежим, к тому же пажи успели растащить мякоть, оставив лишь черствые корки. В бочке же плескалась не похлебка, а все та же мутная жижа, которой Вольф успел нахлебаться из фляги, с той лишь разницей, что в ней было куда больше разваренных зерен.

— А кружка?.. — растерянно пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Две на всех, — ответил Конрадин. — Нужно дождаться своей очереди.

— Не хочу пить из одной кружки с тем, кто мочится в постель, — фыркнул толстяк, услышав его.

— А сам-то давно перестал?

Вопрос задал юнец постарше, и ответить ему толстяк не осмелился — уткнулся в свой кусок хлеба и что-то невнятно пробормотал.

— Это Ито, — шепотом сообщил Конрадин. — Тот, который похож на свинью. А второй — Дитмар. Он скоро станет оруженосцем.

— М-м-м… — промычал Вольф, уже успевший набить рот.

Хагазуссы учили его манерам, но зачем, если пажей кормили как собак, у двери кухни? Стоя в окружении разновозрастных мальчишек, он думал о том, что Хеда зря выбивала из него звериные повадки: новые «приятели» вели себя немногим лучше, чем он сам, когда только явился в дом под госпожой.