Книга Загадочная история Аллана Уэйна, страница 97 – Рита Хоффман

— На людей?

— Ну не на белок же! Иногда ты такой… идиот.

На этот раз я проглотил оскорбление и смолчал.

— Как я уже говорил, тогда люди умирали от всего подряд. Нам даже не приходилось заметать следы – беззубые крестьяне просто хоронили очередного соседа и отправлялись в поля, надеясь, что пропитанная горем и миазмами болезни земля породит хоть что-то. Порой мы являлись к постелям неизлечимо больных и, словно ангелы смерти, избавляли бедняг от мучений.

— Но это все равно убийство, – напомнил я.

— Твоя задача выслушать меня и передать боссу, что я раскаялся, мнения святоши я не спрашивал. Так вот… То было странное время. Я был привязан к Димитрию словно пес и лишь столетие спустя узнал, что, передавая проклятие, вампир становится Мастером – тем, кто заменяет воскресшему и мать и отца. Мы путешествовали, я познавал мир, научился писать… Но время шло, и Димитрию надоело возиться со мной: однажды я очнулся от дневного беспробудного сна и не нашел его рядом. Он исчез. Бросил меня, обучив азам выживания. Чтобы не сойти с ума после разлуки с Мастером, я вернулся в родовой замок, вышвырнул бродяг, поселившихся в его стенах, а после отправился на поиски выживших кровных родственников. Оказалось, одна из моих старших сестер пережила эпидемию. Ее выдали замуж очень рано, сейчас этот возраст называют нежным. К моменту, когда я нашел сестру, она была истощена болезнью, а ее дом походил на разоренное гнездо. При ней остался только сын: сообразительный, но глухой от рождения. Они стали первыми хранителями тайны рода Томеску. Я перевез их в наш замок в горах, и история моей семьи началась заново.

— Зачем ты это сделал? – Я искренне не понимал этого. – Перед тобой был весь мир.

— Знаешь, церковный мальчик, очень приятно, когда есть место, которое ты можешь назвать домом. У тебя такое есть?

Я медленно кивнул, отчаянно надеясь, что не вру сам себе. После всего, что я узнал об отце и матери… позволят ли мне вернуться? Возможно, отец попытается оградить Оскара от всего этого и запретит мне приезжать.

— Почему Димитрий ушел? – спросил я, стараясь перевести тему: мысли о лжи, на которой строилась моя жизнь, причиняли боль.

— Не знаю. За все эти годы мы так ни разу и не встретились. Может, он нашел уютный гроб и лежит в нем, предпочитая бодрствованию неведение. А может, до него добрались Ловцы или еще кто-то… Знаешь, в Средние века на костры отправляли почти за что угодно.

— И как ты пережил то время? – Я смущенно провел рукой по волосам, намекая на седые пряди Александра. – Твоя кожа…

— Скрывался. Проспал несколько десятилетий. Не помню. – Он отмахнулся. – Ненавижу Средневековье! Всюду смрад, крысы, трупы… Нет нормального туалета! Современный мир нравится мне куда больше, да, определенно. Надеюсь, впереди нас ждет еще больше открытий, которые сделают нашу жизнь невероятно комфортной!

— Было бы здорово, – мечтательно согласился я. – Жаль, мне не дожить до этого.

Александр извернулся в кресле и принял неестественную позу, чтобы посмотреть на меня.

— И впрямь, – протянул он. – Все время забываю об этом. Печально, не правда ли?

— Такова жизнь. – Я пожал плечами.

Мне стоило немалого труда сохранять невозмутимый вид. Прежде, до того как в мое окно повадился влезать вампир, я смиренно принимал тот факт, что жизнь конечна. Но все изменилось. Теперь я знал, что гробовая доска не единственное, к чему может прийти человек. И это знание отравило мой разум. В глубине души, в самом темном и мрачном ее уголке, появилась искра пламени, жадно поглощающая все вокруг. Эту искру подпитывала острая, как лезвие кинжала, и ядовитая, как жало скорпиона, надежда, что я тоже смогу жить вечно.