Книга Загадочная история Аллана Уэйна, страница 96 – Рита Хоффман

— То есть смерть всей твоей семьи – это недостаточно трагично? – Я хмыкнул.

— Они мне никогда не нравились. Ни деспотичный отец, ни мать, которую я почти не видел, ни братец, росший точной копией отца… В то время все умирали. Плохая вода, разбой на дороге, укус насекомого или дикого зверя – смерть была везде. Люди неистово плодились, продолжая свой никчемный род, надеясь, что хотя бы пара детей доживет до зрелости. Поэтому нет, я не страдал, когда мои родственники испустили дух. Кажется, я всегда был готов к этому. Как и все люди в то время. – Помолчав, Александр продолжил: – Мы не успели покинуть страну: болезнь настигла и меня. Ужасная диарея, кровавая рвота, лихорадка… Димитрий не мог мне помочь. Он пытался, даже возил меня в деревню, чтобы найти лекаря, но там нас забросали камнями. Правильно, в общем-то, сделали, ведь я мог заразить всех вокруг… Так или иначе, обезвоженный и едва живой, я лежал на земле у ручья, но не решался напиться из него: в паре футов от меня валялся раздувшийся труп. Димитрий сидел рядом и рыдал. Я спросил его: «Почему ты плачешь?» – а он ответил: «Потому что на моих глазах гаснет еще одна прекрасная душа». Он был добрым, я уже говорил? Очень добрым парнем… Позже, уже чувствуя ледяные пальцы смерти на горле, я спросил: «Почему болезнь не убила тебя?» Димитрий повернулся ко мне, его рот изогнулся в горькой усмешке, и я заметил уродливые клыки, выступившие под его губой. Были бы силы – я бы сбежал, клянусь. Как всякий темный, необразованный идиот, я ужасно боялся чудовищ, о которых денно и нощно рассказывали няньки. Но сил не было. Я лежал в грязи, готовый отправиться следом за своим семейством, молясь лишь о том, чтобы мы не встретились у райских врат.

— Ты продолжаешь острить, даже рассказывая о собственной смерти, – заметил я. – Должно быть, тебе все еще тяжело вспоминать об этом.

— Да кто тебе сказал? – Александр фыркнул. – Подумаешь, смерть…

Но я мог поклясться, что в его голосе нет привычной самоуверенности.

— Он спросил: «Ты готов принять мое проклятие?» А я… Боже, я был сопливым юнцом, мои штаны были измазаны экскрементами, смешанными с кровью, а изо рта шла пена! Конечно, я был готов на все!

Казалось, Александр вел беседу скорее с собой, чем со мной. Он уставился в низкий потолок, покачивал ногой и досадливо фыркал.

— Рыдая, я сказал, что готов принять что угодно. А потом Димитрий укусил меня. Вот и вся история.

— Финал показался мне скомканным, – осторожно признался я.

— А что ты хотел услышать? Что укус вампира оказался ужасно болезненным? Что я умер, увидел беспросветную тьму посмертия, а после очнулся и заорал?

— Нет, но…

— Но все было именно так! Я кричал так долго, что Димитрию пришлось зажать мне рот. Клянусь, никто и никогда не слышал таких воплей…

— Ты насмехаешься над собственной болью.

— И что с того?

— Александр, – мягко начал я, – если смеяться над клинком, пронзившим сердце, рана не станет менее болезненной.

— В какой из заплесневелых книг ты это вычитал? Точно не в Библии, я знаю ее наизусть.

Вздохнув, я провел ладонью по взмокшим волосам и спросил:

— Что было дальше?

— Безумие, – коротко ответил Александр. – Я ощутил мир так остро, как никогда до этого. Каждый звук был невыносим, любой свет причинял боль. Димитрий запер меня в какой-то дрянной лачуге и держал там до тех пор, пока мне не стало легче. Потом он научил меня охотиться.