Книга Ловец Чудес, страница 232 – Рита Хоффман

Они продолжали возиться с фортепиано, я же подглядывал за ними из-за раскрытой книги. Эхо серьезно слушала все, что говорит Теодор, и наблюдала за его действиями. Кажется, я изобрел ловушку для сирен.

Луна поднялась достаточно высоко, ее свет проник в комнату через большое окно, выходящее в сад. Я закрыл книгу и перестал делать вид, что читаю. Теодор отложил инструменты и посмотрел на Эхо. Она, щурясь, вглядывалась в его лицо. Интересно, что она в нем видела? Нравился ли ей его запах так же, как мой?

— Все готово, – сообщил Теодор.

Эхо молчала, но весь ее облик кричал что-то вроде «Садись и играй!». Теодор посмотрел на меня, а я лишь пожал плечами.

— Я почти ничего не помню, – извиняющимся тоном сказал он, – если бы мы смогли достать ноты, я бы…

Эхо похлопала ладонью по банкетке. Он вздохнул и сел. Его спина вновь стала идеально ровной, а руки элегантно выгнулись над клавишами.

— Пусть будет «Лунная соната», – решил Теодор.

Я узнал мелодию с первых нот. В иных обстоятельствах я бы попросил сыграть что-то повеселее, но сейчас не было ничего лучше этой тягучей, тоскливой мелодии, потому что она объединила тех, кто дорог моему сердцу. Эхо села на пол. Я подошел и сел рядом. Она положила голову на мое плечо и зачарованно смотрела на сосредоточенный профиль Теодора. Я заметил, что она приоткрыла от изумления рот, и усмехнулся про себя, в очередной раз убедившись, что тащить через топи этот инструмент было отнюдь не самой плохой идеей.

Тихо скрипнула дверь. Я обернулся и увидел заспанных эллиллонов. Сонными котятами они расположились вокруг нас, свернувшись в уютные клубочки. Я приобнял Лиама одной рукой, и он засопел, уткнувшись лбом в мой живот.

Следом пришли Эрис и Чиэса, одетые в одинаковые ночные сорочки, что показалось мне непозволительно милым. Я указал на кресло, и они бесшумно переместились к нему. Чиэса уселась на подлокотник, Эрис устроилась рядом.

На звуки музыки явился даже Хелай. Со дня моего возвращения мы обменялись лишь парой злых фраз, вот и теперь он окинул меня ледяным взглядом, но не ушел, остался стоять в тени, сложив руки на груди. Вскоре к нему присоединились Капитан, Алая, Нобу и Сора, четыре гнома и даже два гоблина. Кто-то сел на пол, кто-то прислонился к стене, но все хранили молчание и, казалось, даже затаили дыхание.

Теодор играл медленно, обдумывая каждое следующее действие, будто ужасно боясь ошибиться. Он смотрел только на клавиши, будто в мире не осталось ничего, кроме него и инструмента. Я наслаждался и его игрой, и тем, как он выглядит. Весь его облик вдруг стал завораживающим, будто он – небожитель, спустившийся в бренный мир, чтобы поделиться своей грустной историей. Здесь и сейчас, сидя на банкетке перед старым инструментом, он выглядит как само совершенство.

Мелодия начала затихать. Теодор еще несколько раз мягко нажал на клавиши и опустил голову. Отзвук последней ноты эхом отдавался от стен полупустой комнаты. Аплодировать, конечно же, никто не стал. Капитан подошел к Теодору и похлопал его по плечу. Тот, словно очнувшись, вскинулся и смущенно улыбнулся.

— Ого, сколько вас… – удивленно пробормотал он. – Извините, я всех разбудил.

— Мы найдем ноты, – вдруг сказала Эхо и посмотрела на меня с молчаливым требованием подтвердить ее слова.