Книга Зови меня Волком, страница 76 – Лина Славянова

Толстяк и крепкий быстро скрылись за выстроившимися палатками. Волк скинул лишние тюфяки:

— Пошли.

— Что ж ты, как свинья? – пробурчал награец, неуклюже поднимая свёртки, – попросили же по-людски помочь.

— Я в носильщики не нанимался.

— Тьфу! – плюнул ему под ноги дружинник и прибавил шагу. – Глянь какой! Не нанимался! Чтоб вас леший всех задрал, с вашей Гратой и княгиней ошалевшей! В такой мороз послать додумалась…

Волк стиснул зубы, сдерживаясь, чтоб не ввалить болтуну.

Солнце уже совсем зашло, и небо налилось густой синевой. У воды громко трещали костры, окутывая берега едким пахучим дымом. Работа спорилась – каждый знал своё дело. Дружинники разбрелись по табору. Ближе к воде натянули полог, под ним сидели кругом с десяток дружинников, раскидывающих костяшки.

Награец быстро отыскал пустую палатку и закинул туда вещи. Внутри палатка напоминала шатёр: даже Волк помещался в ней почти в рост, и места хватило бы не то, что на четверых, а на всех восьмерых.

Дружинник развалился у входа и старательно укрывал шерстяным платком ноги, плотнее кутался в шубу.

Волк расстелил тюфяк, бросил заплечный мешок, вместо подушки, бережно поставил лук у изголовья и завалился, вытянув онемевшие от седла и мороза ноги. Кажется, уже третий день, его поступь напоминает лыковую куклу, что матери детям вяжут, и те, играясь, двигают их враскорячку. Последний привал был позавчера. Больше суток шли то пеши, то верхом, ночью урывками дремали на конях и в телегах. Бывалые дружинники умудрялись даже молодецки храпеть на ходу. Волк же застревал где-то между явью и грёзами, едва смеркалось, казалось, не спит, но и не бодр.

Укрыться было нечем. Ни дорожного плаща, как у князей и бояр, ни шубы и пуховых платков. Тулуп и рукавицы не спасали от мороза. Верхом-то – это не на охоте. Хотя, и там порой приходилось сидеть в засаде часами, но на этот случай всегда была белая меховая шкура, неприметная в снегу.

За тканевой стеной палатки послышался громкий хруст шагов по снегу и завывание колдуна. Голос его срывался в хрипоту, но это не мешало ему петлять между палаток.

— Мать, – процедил сквозь зубы Волк, – он всю ночь так будет выть?

— А ты что хотел? – проворчал в ответ дружинник, – Ежели собрался в проклятые земли, то трёхдённые молитвы Духам Гор петь нужно. Коли сделаешь, как положено – они услышат и, может быть, пошлют своё благословение.

— Коли как положено… может быть и услышат… – проворчал Влаксан, растирая онемевшие ноги, – впервые слышу.

— Брешешь! Ещё скажи, про холодных ведьм не слыхал. Я тебе говорю: не просто так ими детей пугают. Сивое княжество не войны сгубили.

— Веришь в сказки про старух, что детей воруют? Меня мать тоже стращала в младенчестве. Пустое это.

— Ну, как знаешь. Ещё припомнишь мои слова! – дружинник отвернулся.

Волк надвинул шапку на глаза и прикрыл локтем. Награец громко ворочался и ёрзал, изнывая от скуки, и, не выдержав тишины, заговорил:

— Ты я вижу, к коню-то не приучен. Из простых, что ли?

— Уж знамо, не из бояр. Наш брат на дальнюю дорогу обычно пеши ходит, либо же в телеге.

— И как тебя такого нежного в дружину взяли? Хоть бы глаза открыл, когда с тобой говорят.

Волк поднял шапку на лоб и уставился на собеседника:

— Я из охотников.

Дружинник скривил губы: