Книга Зови меня Волком, страница 246 – Лина Славянова

По углам уже вспыхнули пламенем венцы, а он стоял посреди загоревшейся избы и не решался уйти от Ланы и прикоснуться к ней. Наконец, медленно, словно боясь разбудить, опустился на колени, нежно закрыл ей глаза, поцеловал в лоб и вышел из дома.

Пьянчуга сжал серебряный в грязном кулаке. Он довольно щерился гнилыми зубами, увлечённо ковыряя в носу мизинцем:

— Жди тут. Приведу тебе его.

Волк глянул на небо, ещё темное с яркой полной луной:

— Долго ль? – голос его сильно изменился, стал хриплый и грубый.

— Торопишься? – оживился мужик, – Могу и поторопиться, коли хорошо попросишь.

Влаксан бросил ему ещё серебряный. Пьянчуга спрятал за пазуху монеты и зашёл в корчму.

Волк сидел на земле возле коновязи. Осенний ветер гонял опавшую листву по пустым улочкам Граты. Торговый конец, как обычно, не спал ночами. В корчме гремела музыка, хохотали девки, и громко топали плясуны. Волк почесал заросший подбородок, повертел в руках украденный гребень. Ему уже давно не было дело до красы, но эта милая безделушка лежала в срезанном кошеле вместе с огнивом и монетами. Когда-то эта вещица много значила для него, сейчас же неважно ничего, кроме единственного чувства, сжирающего изнутри. Каждую ночь, просыпаясь в новом месте, он искал дорогу к Грате. Украл больше десятка коней, чтоб обогнать своего зверя. И вот он здесь.

Дверь корчмы скрипнула. Волк встал и прижался спиной к стене, так, чтоб оставаться в тени.

— Сюда, – указал пьянчуга.

— Да, где? – послышался пьяный лепет Косого и шлепок.

— Ты чего развалился?

— Оступился, брат, – пробормотал Косой, точно пьянея на глазах.

Плут, просёк, что дело неладно, нарочно прикидывается пьянее, чем есть. Волк медленно вышел из-за крыльца.

— О! – обрадовался пьяница, – Ты тут. Я уж думал, что ушёл. Ну, вота. Привёл тебе, друга тваво. Ты же, как условились…

Волк бросил ему три серебряных, не отводя взгляда от Косого: тот не изменился вовсе, только рубаху побогаче прикупил.

— Вставай же, ну! – пьянчуга пнул Косого.

Волк сурово глянул на пьяницу и указал в сторону корчмы.

— Понял-понял. Ухожу. Всё, – пьянчуга попятился к двери.

Косой лежал, не собираясь подниматься.

— Вставай, – прорычал Волк.

— Не-е мо-ожется, – протянул Косой, – ногу подврев… вренул, оставь меня, добрый человек.

— Где ты доброго человека видишь? – прорычал Волк.

Он вынул поясной нож и метнул в Косого. Тот ловко увернулся, встал на ноги и заорал:

— Эй! Сдурел? Я тебе какое зло сделал? Люди…

Волк подскочил к приятелю и зажал ему рот.

— Видать, не признал ты меня, братец, – прохрипел он. – Ну, так приглядись, может припомнишь.

Косой изо всех сил водил глазами, но за спиной глядеть был не обучен. Волк отпустил его и медленно поднял с земли нож.

— Щенок? – удивился Косой. – Не признал. И голос у тебя другой. Горло что ли, застудил? – он больше не прикидывался пьяным.

Влаксан поглядел на закатывающуюся луну:

— Пойдём-ка, прогуляемся, покуда время есть.

— Ну, пойдём, коли не шутишь, – хохотнул Косой, поправляя пояс на спине.

Волк вытянул руку с двумя ножами и медленно зашагал по улице:

— Не ищи. Они у меня.

— Э-ге, брат! А ты, гляжу, не прост, –продолжал делано веселиться Косой. – Не думаешь же ты, что у меня только один нож?

— Не думаю. Вижу, сапогами разжился, там, поди, в каждом по ножу…