Книга Зови меня Волком, страница 245 – Лина Славянова

Волк тяжело вздохнул и погладил Лану по спине. Она рыдала безутешно, долго. Прижалась к нему, как дитя, и не отпускала, пока не выплакала всю боль, страх и горечь.

— Что, если он не вернётся больше? – с надеждой спросила она.

— А если вернётся? – Волк глянул на окно, на светлеющее небо и добавил, – Лучше я пойду, а то скоро уже рассветёт.

Он поднялся из-за стола, в глазах потемнело и вспыхнули яркие искры, боль прожгла голову, и к горлу подкатила дурнота. Ноги подкосились, комната перевернулась.

— Волк! – Лана подбежала к нему, – Ты ещё слишком слаб.

Боль прошла так же резко, как и подкатила. Волк открыл глаза. Он лежал на полу, посреди дальней комнаты. Темнота хоть глаз коли: ставни плотно закрыты. Тихо постукивал по стенам косой дождь. За окном гулко падали с деревьев и крыши крупные капли. В саду ухнула сова, а вдали рыдали горлицы. В доме же ни родилось ни звука. Даже мыши не шуршали в стенах, и не шипели в печи угли. И запах… тяжёлый знакомый дух…

Сердце зашлось в тревоге. Волк осторожно подошёл к окну и отворил ставни: небо затянули тучи, кое-где расходясь белёсыми пятнами и давая слабый свет. Всё от крыльца до дороги превратилось в огромную лужу. Стало быть, дождь идёт уже долгий час.

Волк закрыл глаза и потёр лоб, пытаясь вспомнить, как он оказался здесь. Неужто, снова надолго обмер? В нос ударил стальной запах крови.

Ужас завязал в узел внутренности. Волк забыл, как дышать, стоял у окна и боялся открыть глаза. В памяти мелькали образы из кошмаров: задранный насмерть Лудим, изуродованные Левко и Тошаль.

Насилу отняв от лица дрожащие руки, пригляделся: рукава и ладони покрыты тёмными пятнами. На полу, где он лежал, неровное размазанное пятно. И едва заметный след тянется в первую комнату. Распахнутая дверь зияет ненасытной дырой. Волк медленно и тихо, точно на охоте, подкрался к двери, боясь спугнуть свой же страх.

Посреди большой комнаты, в кровавой луже лежало тонкое худое тело. Медные волосы рассыпаны по полу, а неудобно вывернутые руки и ноги раскинуты в разные стороны. Голова её повёрнута на бок, и огромные зелёные глаза смотрят на него спокойным пустым взглядом. Вместо груди и живота, чернеют оборванные лохмотья, расходящиеся кровавой лужей. Тонкий кровавый путь протянулся от неё к нему.

Волк упал на колени, не в силах сойти с места. Крик рвал его изнутри, но ни звука не слетело с его губ. Воздуха стало мало. Хотелось вырвать себе глаза, чтоб они не видели этого, вырвать себе сердце, чтоб больше не стучало в груди, переломать руки, что могли совершить такое…

Он не решался подойти к ней, прикоснуться к прекрасному бездыханному телу. Она так хотела спасти его, верила в него… так хотела снять это заклятие.

Он сидел и не желал сходить с места. Хватался за нож, но убирал его обратно за пояс. Даже нож не сможет вырезать эту боль. Память подбрасывала её жаркие поцелуи, улыбку, хриплый голос, шепчущий молитвы… то, как она стремилась помочь всем и каждому… особенно ему… проклятье княжеского младенца…

Волк точно проснулся. Встал, подошёл к столу. Взял в углу свою безрукавку. На столе, среди кувшинов сыскался один, полный конопляного масла. Расплескав его по углам, выгреб из печи тлеющие угли. Рассыпал их под стенами, раздул пламя и бросил жменю лучин. За печью нашёл ещё горшок с маслом, облил им стену, достал с печи покрывало, повесил на полку, так, чтоб оно касалось пола.