Книга Двор призрачных сердец, страница 267 – Элис Нокс

— ...наконец-то! Ждал весь месяц!

— ...говорят, сегодня новые бойцы будут, свежая кровь...

— ...ставки уже принимают? Нужно успеть, пока коэффициент не упал...

Толпа была живым существом — дышащим, толкавшим, давившим со всех сторон. Тела прижимались так плотно, что я чувствовала чужое дыхание на затылке, чужие руки задевали плечи, чьи-то когти цеплялись за плащ.

Запах пота, алкоголя, дешёвых духов смешивался с дымом факелов и чем-то металлическим — кровью? — и я дышала ртом, пытаясь не задохнуться.

Рэдли пробивалась вперёд, расталкивая тех, кто не расступался сам, и я держалась за её плащ мёртвой хваткой, боясь потеряться.

Мы вышли на площадь — огромную, вымощенную чёрным камнем, и я увидела.

Арена.

Массивная, круглая, из тёмного камня — стены высокие, толстые, с арками, из которых лился свет сотен факелов, превращая ночь в подобие дня. Над входом высились резные фигуры — воины в доспехах, сражавшиеся с чудовищами, фейри, разрывавшие врагов на части, кровь, застывшая в камне потоками.

Размером арена была не меньше Колизея в Риме — того самого, что я видела когда-то, когда Орден возил нас по Европе под видом образовательной поездки. Тогда я стояла перед руинами, пытаясь представить, как здесь бились гладиаторы, как ревела толпа, как кровь пропитывала песок.

Но то, что здесь... это не было руинами.

Это было живым.

Здесь кровь проливалась сейчас.

Толпа текла к входу к широким воротам, охраняемые дюжиной фейри в тяжёлых доспехах. У ворот стояли столы, где принимали плату — золото, много золота, и некоторые отдавали целые кошельки, лишь бы пройти внутрь.

— Сколько у тебя денег? — спросила Рэдли, оборачиваясь ко мне.

Я нырнула в карман, нашарила монеты, что Лис дал мне на всякий случай перед отплытием и быстро пересчитала.

— Пятнадцать золотых.

— Хватит на двоих, — кивнула Рэдли. — Давай сюда. Я заплачу, ты молчи и держись за мной.

Мы протиснулись к столу, Рэдли бросила монеты — они звякнули, покатились по дереву — и охранник, не глядя, смахнул их в мешок, кивком указывая на ворота.

Мы шагнули внутрь.

И мир изменился.

* * *

Арена внутри была ещё больше, чем снаружи — круглая, с песчаным полем в центре, окружённым стенами высотой в три человеческих роста. Песок был тёмным — не золотым, как я видела на картинах древних арен, а почти чёрным, пропитанным кровью столетий, въевшейся в каждую песчинку.

Вокруг поля ярусами поднимались ряды сидений — каменные скамьи для простого народа внизу, ложи для знати выше, под навесами, украшенными резьбой, тканями, флагами с гербами кланов.

Факелы горели вдоль стен бесчисленной чередой, и свет их танцевал, отбрасывая тени, ползавшие по камню живыми существами.

Толпа заполняла трибуны почти полностью — гул голосов, смех, крики букмекеров сливались в оглушающий рёв. Воздух был горячим, тяжёлым от дыхания стольких тел и дыма факелов, застилавшего своды.

Пахло потом, кровью, предвкушением — густым, приторным, тошнотворным.

Я остановилась, вцепившись в руку Рэдли, пытаясь охватить взглядом всё сразу, найти...

— Там, — Рэдли кивнула вверх, на одну из лож — не самую высокую, но достаточно хорошую, чтобы видеть всю арену.

Я проследила за её взглядом и увидела Лиса и Вейрона.

Они сидели в ложе, облокотившись о перила, и оба смотрели вниз, на песок арены, где пока ещё никого не было. Вейрон что-то говорил, жестикулируя, Лис слушал, кивая, и лицо его было серьёзным — челюсти сжаты, никакой игривости, никаких усмешек. Взгляд не отрывался от ворот арены, словно он чего-то ждал.