Книга Двор призрачных сердец, страница 100 – Элис Нокс

— Это не справедливо!

— Жизнь не справедлива, красавица, — он пожал плечами. — Но ладно, поскольку я великодушен... два вопроса.

— Один.

— Два.

— Один, — я скрестила руки на груди.

Он смотрел на меня долго, потом театрально закатил глаза.

— Боги, ты невозможная. — Но улыбка не исчезла. — Хорошо. Один вопрос. Но с магическим контролем — соврёшь, и долг утроится.

Между нами вспыхнули руны.

— Принимаешь?

Я смотрела на него — на моё лицо, раскрасневшееся азартом, на глаза, горящие весельем.

И поняла: ему всё равно, кто выиграет. Ему нравится сам процесс. Торг, спор, игра.

Разум кричал: «Откажись! Слишком опасно!»

Но гордость — проклятая, упрямая гордость — не давала отступить.

Я охотник, я обучена. Годы тренировок, сотни часов в седле. Я не проиграю какому-то фейри, пусть даже королю, пусть даже в платье.

— Принимаю, — выдохнула я.

Руны вспыхнули ярче, закрутились вихрем, потом втянулись обратно — половина ко мне, половина к нему. Я почувствовала, как магия опутала запястье невидимой нитью, впилась в кожу теплом.

Договор заключён.

Лис довольно и торжествующе вскрикнул.

— Отлично. Тогда на три?

Я развернула коня мордой к лесу вдали, собрала поводья.

— Давай.

— Раз, — начал он, и голос стал тише, напряжённее.

Сердце забилось быстрее. Мышцы напряглись в предвкушении.

— Два.

Конь подо мной заметался, почувствовал мой настрой, готовность рвануть вперёд.

— ТРИ!

Я пришпорила коня, и он взорвался движением.

* * *

Ветер ударил в лицо — резкий, холодный, выжигающий из лёгких воздух.

Мир сузился до скорости. До мощи животного подо мной, до ритма копыт, бивших по земле барабанной дробью. До дороги, что летела навстречу размытой лентой зелени и цветов.

Я пригнулась к шее коня, слилась с его движением, стала частью этой скорости, этого полёта. Тело помнило — годы тренировок в Ордене, когда Марен заставляла нас скакать до изнеможения, пока мы не начинали падать в седле от усталости. «Охотник, который не держится в седле, — мёртвый охотник», — повторяла она снова и снова.

Тогда я ненавидела эти уроки.

Сейчас благодарила.

Позади раздался смех — звонкий, восторженный, мой смех, но его интонации.

Потом топот копыт — приближающийся, догоняющий.

Я обернулась через плечо.

Лис мчался следом, и картина была абсурдной и прекрасной одновременно.

Изумрудное платье развевалось за ним как знамя, ткань взлетала, обнажая ноги. Волосы вырвались из косы, летели тёмным облаком вокруг лица. Серебряные нити сверкали на солнце как молнии. Лицо — моё лицо — было искажено восторгом, глаза горели диким азартом.

Он гнал коня безжалостно, сокращая дистанцию с каждой секундой.

— Быстрее, красавица! — крикнул он, и голос едва пробился сквозь свист ветра. — Или это всё, на что ты способна?!

Злость вспыхнула — яркая, чистая, без примеси той тяжести, что давила весь день.

Я пришпорила коня сильнее.

Он не просто ускорился — он взревел. Звук был не лошадиным, а чем-то более диким, первобытным. Магия всколыхнулась под шерстью — древняя, эльфийская, та, что делала этих животных быстрее ветра, выносливее любого смертного скакуна.

Он рванул вперёд так резко, что я едва удержалась в седле.

Деревья на горизонте перестали быть размытой линией — стали ближе, отчётливее. Ещё минута, может меньше.

Но Лис не отставал.