Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 99 – Мария Лунёва

Милана чистила репу. Взяв второй нож, присоединилась к ней.

В доме повисла тяжелая тишина. Но мне было все равно. Я ничего спускать не собиралась.

— Мам, а чего ты злая? — тихо спросила Милана, косясь на отца.

Ее тонкий голосок разлетелся по всему дому.

Не поднимая головы, я продолжала полосовать бедную репу, вымещая на ней злость. Тонкая кожура змейкой опускалась на стол. Понимая, что дочь ждет ответ, положила овощ на дощечку и с силой отчекрыжила ему хвостик.

Стало легче.

— Мам? — голос Миланы звучал громче.

— Ничего, дочка. Устала я, — ответила, стараясь, чтобы слова звучали ровно, потому что в горле стоял ком.

Обида душила, смешиваясь с горечью.

Как же глупо я себя чувствовала! Да он мне не муж... И я сразу сказала, что ничего от него не жду. Но тогда зачем он все эти дни меня обхаживал? От простуды лечил, ночами обнимал. Слова красивые в уши лил. Врал, выходит. Играл.

Хотел заполучить в постель. А не вышло — так быстро на других взгляд переметнул.

Сидит у окна, такой весь красивый, и лыбится на первую встречную, что юбкой перед ним вертит.

Ярик вышел из своей комнаты, замер, почувствовав неладное. Перевел взгляд с меня на отца, нахмурился и молча прошел к столу, сел напротив. Взял несчастную репу и принялся нарезать ее соломкой.

Эрл молчал. Я чувствовала его взгляд спиной. Тяжелый, даже суровый. И Милана, и Ярик мельком поворачивали в его сторону головы. Видимо, пытались сообразить, какая кошка между нами пробежала.

— Анна, — первому надоело играть в молчанку все же Эрлу. — Подойди, пожалуйста.

— Я занята, — отрезала, вытирая руки о маленькое полотенце. — Уху доваривать нужно. И так рыба переварилась. Обеды и ужины пока это еще моя обязанность. Хотя, судя по всему, ненадолго.

Я обернулась, встретившись с ним взглядом. В его глазах я ожидала увидеть раздражение, злость за то, что я при детях так с ним разговариваю. Но там было что-то другое. Растерянность? Нет. Какая-то тяжелая, спокойная решимость.

— Ярик, — негромко позвал он сына, не сводя с меня глаз. — Возьми сестру. Сходите во двор, дрова соберите в короб. Они у сарая валяются.

Ярик поднялся мгновенно, будто только и ждал команды, чтобы убраться из дома. Меня его реакция неприятно резанула по сердцу.

— Пойдем, Милана, — он нетерпеливо дернул сестру за рукав.

— Но я репу не дочистила... — начала было дочка.

— Я сам маме помогу, — бросил Эрл, и в его голосе вдруг прорезалась такая сталь, что даже я вздрогнула.

Милана испуганно посмотрела на меня, потом на отца и покорно вышла за братом. Они оделись. Дверь за ними закрылась. Тишина стала вязкой. Я осталась стоять у стола, чувствуя, как дрожат пальцы. Эрл размял плечи, а после легким пассом приподнял свое тело над ящиками. Разогнул ноги, кривясь от боли, и неуклюже направился ко мне.

— Анна, меня совершенно не интересуют другие женщины. Я не знаю, что она тебе сказала на улице, но я ничего не обещал. Толком и не понял, что ей нужно, — тихо произнес он, упираясь руками в столешницу. Рывок — и он сел на стул, тяжело дыша.

Я отступила на шаг, упершись спиной в теплый бок печи.

— Я не слушал, потому что ждал тебя. Ты задерживалась. Мне неспокойно, когда ты где-то одна.

Он как-то судорожно выдохнул и провел ладонью по шее. В неярком дневном свете его лицо казалось осунувшимся, резче обозначились морщинки в уголках глаз.