Онлайн книга «Академия «Чёрный тюльпан»»
|
Парень замешкался, но быстро подсобрался, скрывая страх: — ищейка. Инквизитор кивнул. — Я так понимаю — у меня нет выбора. — Ты не задержанный, а значит воля твоя — хочешь, вернись в лес, а хочешь, возрасти до моего уровня, и стань судией, вершителем, правителем. — Палачом… — Ты уже стал им, ты и есть палач для двух ни в чём неповинных жизней, не так ли? — Инквизитор наклонился в сторону и его янтарный глаз заглянул в самую душу парня. Ден промолчал, пряча глаза. — Я не виню тебя. Мы часто принимаем решения вопреки чему — то или ради, не понимая всей ответственности и последствий. — Инквизитор кинул один короткий взгляд куда — то совсем в другую сторону, будто в этой комнате был ещё кто — то. Сердце парня сжалось, когда он вспомнил черноволосую девчонку: — у меня есть одно дело. — Ты здесь не заложник, иди, если того желаешь, но знай — моё предложение бессрочно. Ден поднялся на ноги, Инквизитор стукнул тростью и в эту же секунду дверь распахнулась. Инквизитор достал из кармана маленький камешек тёплого янтарного цвета, протянул его Дену, и сказал: — когда надумаешь, поклянись символу постоянства в верности, и ты тут же окажешься в моей обители. Больше не колеблясь, Ден взял камень, и последовал за фигурами в красных мантиях. * * * В огромной залитой светом мастерской с высокими арочными потолками, я умело вывожу кистью красивый мужской подбородок, хотя на подиуме для натурщиков расположилась угловатая фигура молодой шатенки. Позади, до сих пор не привыкшая к плотному специфическому запаху краски громко чихает Алла. — Будь здорова, — говорю я, не отвлекаясь от своего занятия. Казалось, въевшийся запах искусства навсегда стал призрачным духом мастерских академии Штиглица. — Прошу прощения. — Тихим смущённым голосом воркует Алла. Кисть сама выводит светлые волосы, которые в свете лучин отливали серебром; широкие плечи; серую рубашку, закатанную по локоть; татуировку медвежьей морды. Где ты сейчас? Обо мне вспоминаешь? Лицо Дена оказалось совсем близко. Непослушная чёлка в который раз упала на лоб, мужественные черты лица, чёрные, цвета бездонного озера глаза. Наши губы едва коснулись друг друга… От воспоминания становится жарко, щёки мгновенно покрывает розовая краска. Внезапно, в нос ударил запах озона, я отрываюсь от мольберта, и мне становится не по себе, потому что изумлённые взгляды учеников устремлены над моей головой. Закинув голову, я вижу, перед своим лицом витающее облачко эфемерного воспоминания. Я пытаюсь скрыть магическую трансляцию, но вместо этого воспоминание лишь становится ярче, а из стен, увенчанных лучшими работами учеников, послышались детские голоса: — Любовнички… — Любовнички… По мастерской проносится встревоженный и в тоже время восторженныйАх. Я озираюсь, под пристальными взглядами, и перешёптываниями. Нервная улыбка сама появляется у меня на губах. Мне хочется провалиться сквозь землю, но вместо этого я беру себя в руки, хватаю холст, и быстро двигаюсь к выходу. — Что происходит, Полтавских? — Елена Викторовна кидает мне в след ошарашенный взгляд, на лбу мгновенно образуются морщины. — Забвение. — Не оглядываясь, шепчу я, и преподавательница замирает, как статуя, через несколько секундиз её рта выходит тяжёлый вздох, и она нелепо поворачивается, теребя ворот своей блузки. |