Книга Баба Нюра против каменного века, страница 22 – Женечка Тимошкина

Слыхал Турх, что не везде так. Сказывали про большое племя за южными хребтами и про вождя их, Рарога, который меченых не отдаёт богине, а собирает к себе, привечает, и оттого, говорят, племя его не в пример сильней и богаче прочих, и люди в нём сыты и чисты, и сила у них такая, что соваться к ним никто не смеет. Турх не знал, безумец тот Рарог или впрямь мудрец, постигший то, чего другие не постигли. Но имя его произносили с опаской и почтением во всех стойбищах, и сам Турх, что не кланялся никому, перед Рарогом склонял голову.

И надумал Турх вот что. Пойти бы к солёному камню, выследить чужачку, отнять у неё меченого да доделать то, чего не доделали по весне. Но идти было нельзя. Стояла осень, а осенью все племена сходятся на большую сходку, на совет вождей, и не прийти туда нельзя. Там вожди держат совет, мирят кровь, рядятся и меняются, и там же, на сходке, молодые из разных племён сговариваются и берут себе жён и мужей, чтоб не вырождаться своей кровью. Турху надо было вести своих: у него подрастали парни без жён и девки на выданье, и упустить сходку значило обескровить племя. Чужачка подождёт. Никуда меченый до весны не денется, а коли и денется, так оно и к лучшему.

Зато на сходке, надумал Турх, будет Рарог. И уж кому, как не ему, мудрейшему, рассказать про дурной знак, про непринятую жертву и про чужую бабу, что ходит в нечеловечьей силе. Пусть он рассудит, что это значит и что с этим делать. Костень, услыхав про такое, поджал губы и затряс костяшками, недовольный: не любил он чужой мудрости, и пуще того не любил, чтоб поминали жертву, которую Мора не приняла, потому что выходило, будто это он, Костень, чего-то недоглядел. Но перечить вождю в открытую не посмел.

Наутро стойбище снялось с места. Свернули шкуры, потушили костры, навьючили на спины поклажу, погнали перед собой ребятню. Длинной чередой, по протоптанной за многие осени тропе, племя Турха потянулось через леса и перевалы туда, где сходятся племена. Турх шёл впереди, тяжёлый, хмурый, и нёс в себе, как камень за пазухой, дурную весть. Где-то там, за спиной, в чужой стороне, ходил по земле живой меченый ребёнок, которого взяла себе Голодная да не удержала. И покуда он жив, думал Турх, Мора будет гневаться, а гнев её падёт на всех. Надо спросить Рарога. Рарог скажет, как быть.

Он ещё не знал, что этой дурной вестью сам, своими руками, наведёт самого сильного вождя на след того, что искал, и что не он один в этот год пойдёт по светлому следу меченого дитяти.

От автора. Ждёте продолжения? Добавьте книгу в библиотеку, чтоб не потерять, и киньте звёздочку. А в комментариях расскажите, за кого уже болеете. Женечка.

Сходка собиралась в широкой долине у большой реки, под лысой горой, куда племена сходились с незапамятных времён, каждую осень, по палой листве. Турх привёл своих на третий день пути и, выйдя из леса на гребень склона, остановился, и всё его племя стало за ним, глазея вниз.

Долина кишела людьми. Турх и не помнил, чтоб видал столько народу разом. Десятки стойбищ, сотни костров, дымы стояли над долиной сизой пеленой. Гомон, лай, удары, выкрики, песни, детский плач сливались в один тяжёлый гул, какой стоит над большим звериным лежбищем. Племена со всех гор и лесов сошлись сюда, и каждое держалось своего края, своего огня, косясь на чужих.