Книга Газолин, страница 91 – Виктория Голубева

Делаю глубокий вдох, чуть опускаю плечи и смотрю на Итана – заинтересованно, но не слишком. Пусть говорит сам. Теперь главное – не спугнуть его.

Итан поднимает на меня взгляд и продолжает:

— Я здесь, потому что обязан Роберту по гроб жизни. Моя дочь… она… – пытается он подобрать слова. – Очень серьезно заболела. С этой работой я не мог быть с ней, сколько нужно. И деньги. Нужны были деньги. Лечение бесплатное, но помимо обязательной терапии, требовалось столько всего… Роберт нас спас. Дал мне денег. Еще он буквально силой заставил Криса согласовать мне отпуск на год. Да еще и частично оплачиваемый. Благодаря Робу я был с дочерью, когда она нуждалась во мне.

На глаза наворачиваются слезы, горло сдавливает, но инженер качает головой и улыбается. Я всегда знала, что мой брат способен на добрые дела, и вот лишнее тому подтверждение.

— Ты не думай, все хорошо. Дочь в ремиссии уже два года. И Роберт внес в это немалый вклад.

Слава богу… Слезы все равно почему-то не уходят. Наверное, от облегчения.

— Болезнь – это всегда сложно и выматывающе. – Голос дрожит, я прокашливаюсь и продолжаю: – Здорово, что у твоей дочери все хорошо.

Я улыбаюсь и делаю глоток кофе. Знакомый вкус заземляет, и я окончательно успокаиваюсь.

— Спасибо. – Мой собеседник тоже отпивает кофе. – Я задолжал Роберту, именно поэтому я здесь. Он сказал, что ты его сестра. Это правда? Я видел тебя в паддоке. Ты работаешь в съемочной группе, верно?

— Да, Роберт – мой родной брат. Я стараюсь не афишировать это по своим причинам. – Я тщательно взвешиваю каждое слово. Врать не хочется, но и сказать лишнего – тоже. Сразу перехожу к более безопасной части: – И да, я работаю в съемочной группе.

— У вас разные фамилии? – Он подозрительно смотрит на меня.

— Сейчас да.

Молчание. Никто не хочет говорить первым. Похоже, придется быть более открытой. Правда за правду, если хочу, чтобы он был со мной честен.

— Я разорвала отношения с родителями и сменила имя пять лет назад. Роберт – единственный из семьи, с кем я поддерживаю связь. Мое нынешнее имя – Сиена Клэр, а тогда – Нина Монклер.

— Понял. – Итан чуть расслабляется. Подействовало.

— Я буду очень благодарна, если эта информация останется между нами.

— Без проблем, – кивает он и спрашивает напряженным голосом: – О чем ты хотела поговорить?

Я рассказываю о своих версиях аварии Роберта и задаю вопрос, ради которого мы и встретились:

— Машина могла быть неисправной? Телеметрия показывает переключение передач, но Роберт уверен, что не делал этого. – Я выжидательно смотрю на Итана. Внутри – сжатая пружина напряжения. Боюсь пошевелиться, чтобы не пропустить ни одной детали: выражение лица, тон голоса. Все, что может указать на его сомнения.

Сжимаю ручку чашки так сильно, что на локте тревожно дергается тонкая мышца.

— Не под запись. – Итан опасливо смотрит на мой телефон. – Но телеметрию можно исправить. Я не буду рассказывать как. Это непросто, но возможно. Знаю, что у Роберта тоже были об этом вопросы… Но вы не туда смотрите. Главное не то, КАК внести правки, а ЗАЧЕМ кому-то внутри команды это делать?

От этих слов веет опасностью настолько, что ноги и руки становятся чужими, какими-то ватными. Естественно, я думала о том, кому выгодна авария, однако озвученный кем-то другим этот вопрос вдруг становится слишком реальным.