Книга Газолин, страница 50 – Виктория Голубева

После десертов мы пересаживаемся на длинные угловые диваны: кто с чашкой кофе, кто с дижестивом. Я выбираю флэт уайт – в конце концов, мне завтра на работу.

Девочки уже ушли спать. Матери удалось их увести только после того, как я пообещала передать сестрам автографы Оливера через их отца.

Наступают сумерки, и на улице становится чуть свежее. Накидываю плед. Вечерний Монако горит огнями, издалека доносятся звуки музыки – из баров и проезжающих машин. Залив темнеет, и теперь его очертания можно различить лишь по тому, где обрывается городское освещение. Я делаю глубокий вдох и отпиваю кофе. Хороший сегодня день.

Мое внимание привлекает голос Криса.

— Это все обновления! Йен – чертов гений!

— Да согласен я, согласен! – говорит Хантер, открывая банку газировки. – После Италии болид просто летит. Если бы не командный приказ, я бы приехал на подиум. – Он укоризненно смотрит на Криса, а тот лишь отмахивается.

— Хватит уже. Мы обсудили, что у Джона были более свежие шины. Он. Был. Быстрее!

— Но вот только давайте договоримся, что в Монако мои шины будут свежее, хорошо?

Улыбаюсь тому, как Хантер увлечен гонками. Его драйв виден невооруженным взглядом: стоит заговорить о машинах и «Формуле», и глаза у него загораются. Таким и должен быть настоящий гонщик. Роберт и папа абсолютно такие же: спорят до пены у рта, чей обгон лучше, эффективнее, чище. Мысленно я закатываю глаза.

Чувствую невесомый укол грусти. Скучаю по ним.

Крис ухмыляется, но ничего не отвечает. Я чувствую недовольство Хантера тем, что ему не удалось вытянуть из Криса нужное обещание. Он уже собирается что-то сказать, но я опережаю его:

— Господа, спасибо за прекрасный вечер, но мне пора. Завтра съемки с самого утра, нужно быть в форме. Все было замечательно. Крис, спасибо за приглашение!

Я ставлю пустую чашку на стол и вылезаю из-под уютного пледа.

Следом поднимается Хантер.

— Мне тоже пора.

Джон Бромли оживляется, поднимает глаза на Хантера и спрашивает:

— Не хочешь потусить? Тут есть один закрытый клуб по соседству. – Он ухмыляется.

— Не сегодня, хочу выспаться перед гонкой, – качает головой Хантер и заразительно зевает. Следом зевает Крис, а потом Йен.

К входной двери мы подходим одновременно. Ждем лифт. Я старательно смотрю сначала перед собой, а потом в телефон. Половина одиннадцатого вечера. Ого!

Створки лифта бесшумно разъезжаются, и мы заходим внутрь. Кабина всего метр на метр. Мы стоим так близко, что я забываю, как дышать. Меня разрывают противоречивые эмоции: восторг от того, что рядом мужчина, от которого подкашиваются колени (а они действительно подкашиваются), и ужас от того, что это… Хантер. Парень, который почти узнал меня. Нину.

Он стоит передо мной, и я разглядываю его спину. Мамочки… Я вижу рельеф мышц даже сквозь одежду. Рубашка плотно обтягивает широкие плечи, но свободно болтается у живота, а еще где-то на боку должна быть свежая татуировка.

От этой мысли меня бросает в жар. Хорошо, что именно в этот момент звякает лифт, сообщая, что мы приехали. Выходим.

Дверь подъезда захлопывается за нами. Хантер засовывает телефон в задний карман, поворачивается и спрашивает:

— Тебе куда?

— Отель «Мирабель», он в паре кварталов отсюда. – Я киваю в сторону, где, как мне кажется, находится отель. – Пройдусь пешком, такой хороший вечер.