Книга Кайкейи, страница 53 – Вайшнави Патель

Дашаратх был единственным человеком в Айодхье, не считая Мантхары, с которым я регулярно беседовала: он призывал меня в свои покои не реже раза в неделю, кроме тех дней, когда у меня было кровотечение.

Когда он поцеловал меня в первый раз, в нашу брачную ночь, я вздрогнула и отшатнулась, а он рассмеялся, как будто находил такое диковатое поведение милым и забавным. Когда он поцеловал меня в следующий раз, на третью ночь в Айодхье, все мое тело непроизвольно выгнулось, и я в отчаянии попыталась остановить Дашаратха при помощи нашей связи. Во второй раз он уже не нашел это очаровательным.

— Это ведь не что-то неожиданное для тебя, – сказал он, и голос у него был ласковый, но твердый. – Ты сама хотела сына.

Выражение его лица встревожило меня: мне ведь нужно было ему хотя бы нравиться, поэтому я окаменела, но не отстранилась.

За несколько недель, проведенных в Айодхье, я несколько привыкла к его вниманию и научилась изображать должную реакцию, хотя и не понимала, зачем это нужно. Наша связь еще не была настолько прочной, чтобы я могла влиять на его желания или перенаправлять их, а может, она никогда и не укрепится. Поэтому я несколько минут терпела его поцелуи, а потом он вел меня за руку к своей кровати, где быстро и ловко избавлялся от моей одежды – складки сари распускались под его руками, пока я стояла неподвижно, как статуя. Он считал меня покорной и кроткой в спальне, но это было лучше, чем если бы он почувствовал мою незаинтересованность в том, чего ему хотелось.

— Неважно, что ты чувствуешь к нему, – сказала мне Мантхара за неделю до свадьбы. – Важно лишь то, что он думает о твоих чувствах. И, может быть, со временем тебе это понравится.

— Мне это никогда не понравится, – сказала я тогда.

Мантхара лишь усмехнулась.

— Это не так уж важно, когда ты – рани.

И она была права. Никакой склонности к подобным вещам у меня не было, но я притворялась, и он притворялся, будто ему не все равно, что я чувствую, когда он пускает в ход свое тело и в некоторых случаях язык. В каком-то смысле я даже была благодарна судьбе за то, что у меня такой добрый муж, который хотя бы желает удовольствия не только для себя, но и для меня. Я понимала, что все могло быть гораздо хуже.

И все же иногда меня огорчало, что я так равнодушна к нему и не могу отдаться целиком хотя бы этому долгу рани. Мужчинам разрешалось быть более открытыми в своих желаниях, но я, конечно, слышала и от женщин разговоры о том, что неизбежно сопутствует супружеству. Все они говорили, что такое желание – одна из важнейших частей жизни мужа и жены. А у меня его не было. И что же у меня тогда за семья такая?

Однажды я явилась к Дашаратху раньше, чем он ожидал, и, когда он не открыл дверь, вошла сама. Это была старая привычка, выработанная годами, когда мне доводилось входить в комнаты брата без предупреждения. Я застала мужа разглядывающим какую-то ткань, разложенную на большом столе. С любопытством я подошла к нему и увидела весьма подробную карту Косалы, красиво и точно вычерченную тушью, где были отмечены все населенные пункты в границах царства.

Я шагнула ближе, и Дашаратх поднял глаза.

— Кайкейи! Я не ожидал увидеть тебя так скоро.

— Прошу прощения, что побеспокоила, раджа, – тут же ответила я. – Я могу уйти, если ты занят.