Книга Кайкейи, страница 3 – Вайшнави Патель

ШАТРУГНА: принц Косалы, сын Сумитры и Дашаратха

СИТА: принцесса Видехи, жена Рамы

СУМИТРА: царица Косалы, мать Лакшманы и Шатругны

ВАМАДЕВА: мудрец, благословленный богами, наставник принцев Косалы

ВИРЕНДРА: военный министр Косалы, советник Дашаратха

ЮДХАДЖИТ: принц Кекайи, сын Ашвапати и Кекайи, брат-близнец Кайкейи

Я родилась в полнолуние, под благоприятным созвездием, в самом святом из всех святых мест… Много же пользы это мне принесло!

В Бхарате, где боги исправно откликались на молитвы и вмешивались в дела смертных, обстоятельства моего рождения сулили большие надежды. Моему отцу это было безразлично: его заботило лишь то, что несколькими минутами позже под теми же счастливыми звездами появился на свет мой брат Юдхаджит. Поскольку Юдхаджит был мальчиком, он, независимо от порядка рождения, становился наследником царства Кекайя. Я же была всего лишь будущим приданым в полсотни прекрасных лошадей. При каждой последующей беременности моей матери отец приносил жертвы богам, прося сыновей. В ответ он получил еще шестерых здоровых мальчиков – залог будущего процветания.

Жители Бхарата часто винили отца в моих грехах, как будто женщина не может сама отвечать за свои поступки. Он не был безупречен, это я охотно признаю, но при всех своих недостатках горячо любил сыновей, играл с ними в тронном зале, нанимал им лучших во всем царстве наставников и дарил пони, чтобы мальчики выросли искусными наездниками.

Если на нем и лежит какая-то вина за мои действия, то она только в бездействии.

Я почти не помню случаев, когда мы с ним обменивались хоть парой слов, и уж тем более – когда он сам изъявлял желание поговорить со мной… за одним-единственным исключением.

Мы с братьями играли в прятки в широком поле за дворцом, и была моя очередь искать. Я стояла зажмурившись, пока смех братьев не затих, и открыла глаза только тогда, когда досчитала до двадцати. И тут же заметила какое-то шевеление возле конюшен.

Я стала медленно подкрадываться к тому, кто там спрятался, зная, что с каждой секундой он будет нервничать все больше, и обдумывая, как бы ловчее его схватить. Вряд ли это был Мохан, который на три года младше меня. Он был маленького роста, не очень-то проворный и знал, что мне его поймать нетрудно. Шантану, что постарше, рос быстроногим, как олень, но ему я могла попытаться подстроить ловушку, загнав к дворцовой стене. Если же это Юдхаджит, то его догнать почти немыслимо, разве что…

Шантану выскочил из-за конюшни. Я с воплем кинулась в погоню, чувствуя, как бурлит в жилах кровь. Но, уже пролетев вслед за ним мимо здания, остановилась. Кажется, я только что заметила какое-то движение? Обернувшись, увидела Юдхаджита, прижавшегося к дереву, и мое лицо расплылось в широченной ухмылке. Должно быть, это он вытолкнул Шантану из их общего укрытия, чтобы меня отвлечь.

Я развернулась и погналась за Юдхаджитом вокруг конюшни, понимая, что по прямой мне его ни за что не догнать. Он свернул за угол, скрылся из виду, и тут же из-за стены донесся придушенный крик. Еще секунда – и моя нога запнулась о чью-то худосочную лодыжку, я повалилась на кучу сплетенных тел, и Юдхаджит оказался прямо подо мной.

— Попался! – крикнула я, задыхаясь. Кто-то, кажется, Шантану, застонал. Я скатилась на твердую землю, спросила со смехом, не знают ли они, где Мохан, и тут увидела, что ко мне приближаются чьи-то ноги.