Книга Кайкейи, страница 198 – Вайшнави Патель

Дашаратх упал на колени, и удар отдался в моем теле. Казалось, если я выйду из Плоскости Связи, мир все равно останется серым. Золотые осколки осыпались на затянутый пеленой пол и исчезли, как последние обрывки сна.

Вместе с ними растаяла частичка моей души.

И Дашаратх – сломленный, усталый, сделавшийся вдруг намного старше своих лет, – прошептал:

— Исполню.

Мой муж упал.

«Это все ты» – было написано на лице Каушальи, когда она бросилась к нему и стала пытаться привести его в чувство. А может, это были просто мои мысли. Казалось, сердце у меня вот-вот разорвется от мучительной боли.

Дашаратх не очнулся.

Каушалья подхватила его под руки, пытаясь сдвинуть с места.

Наконец мои окаменевшие руки и ноги обрели способность двигаться, и я помогла ей уложить Дашаратха на огромное ложе. За этой работой мы молчали, и всякий раз, когда наши руки соприкасались, кто-то из нас отдергивал свою.

Наконец Каушалья нарушила молчание.

— Может, позвать целителя?

Я положила пальцы на шею мужа, под подбородок.

— Да. Но сердце бьется ровно.

Я отвернулась, чтобы не видеть выражения ее лица.

— Кайкейи, – сказала Каушалья. Я не двинулась. – Кайкейи, – повторила она и положила мне руку на плечо. Я отшатнулась, не в силах взглянуть ей в лицо.

— Скажу, что думаю. Я невероятно зла на тебя. Так зла, что готова дать тебе пощечину, вцепиться тебе в глаза.

— Знаю.

Я опустила голову, не в силах вынести ее разочарования. Она вздохнула.

— Ничего ты не знаешь, тупица ты безмозглая. Я в ярости, потому что ты ничего не сказала мне об этом. Ни словом не обмолвилась! Я хочу, чтобы Рама занял трон, и однажды он станет великим правителем. Но я согласна с тобой. Он не готов. Я ничего не могу с этим поделать, почти не могу открыть рот в его присутствии, но ты всегда была сильнее… и я тебе за это благодарна.

Я обернулась.

— Что?..

— Я доверяю тебе как никому другому во дворце, а вот ты мне, как видно, нет.

— Ты сказала, что я тебе завидую, – пролепетала я не в силах поверить, что Каушалья говорит искренне.

Заставила себя снова войти в Плоскость Связи, хотя сердце противилось этому после того, что только что произошло с Дашаратхом. Впервые за почти десять лет мне пришлось мысленно произнести мантру, потому что без этого Плоскость не появлялась.

В потускневшем мире я не увидела никаких признаков обмана, и голубые узы на шее Каушальи были совсем тонкими.

— Я не знала, что и думать. Мне было больно, вот и вырвалось, – сказала она. – Это можно понять, наверное. Я мать Рамы. Думаешь, я не знаю, как он рисуется перед другими мужчинами, когда хочет произвести на них впечатление? Как он одержим войной и готов пожертвовать ради нее чем угодно? Царь должен быть рассудительным, уверенным в себе. Но Бхарата тоже не таков. Что же мне было думать? Это выглядело так, как будто ты печешься не о благополучии царства, а о том, чтобы передать власть своему кровному сыну. – Она слегка улыбнулась. – Но, сколько я тебя знаю, ты только и делала, что помогала другим. Ты спасла жизнь Дашаратху меньше чем через год после вашей свадьбы. А значит, разум говорит, что у тебя должна быть причина сделать Бхарату раджой.

Я обхватила голову руками.

— Много лет назад Дашаратх дал клятву моему отцу. Сказал, что мой сын станет наследником трона. Мой брат узнал о предстоящей коронации Рамы и пригрозил начать войну с Косалой, если Бхарата не получит корону. Но когда я попыталась рассказать об этом Дашаратху, он… почти не слушал.