Книга Кайкейи, страница 197 – Вайшнави Патель

— Стану, – прошептала я. – Ты уже нарушил одно такое обещание, данное мне. Кекайя не забыла об этом. Мой брат не забыл. Он грозит войной, если ты не исправишь содеянное. Ты же не станешь навлекать войну на свой народ нарушением клятвы?

Дашаратх покачал головой, словно не слыша моих слов, и вся надежда на то, что мой муж хоть немного образумится, угасла.

— Пожалуйста, – взмолился он, и я почувствовала, как слезы беззвучно катятся по моему лицу. Но теперь я уже не могла отступить.

— Дашаратх, я говорю о войне. Ты дал клятву моей семье. Ты дал клятву богам. Твое слово нельзя нарушить.

В дверь постучали, но Дашаратх, уже почти не в себе, лишь обхватил голову руками. Я открыла рот, чтобы ответить, но из него не вырвалось ни звука. Только со второй попытки мне удалось прохрипеть:

— Кто там?

— Кайкейи? – послышался голос Каушальи. Она возникла в дверях и, увидев мои слезы и сидящего в позе отчаяния Дашаратха, бросилась ко мне и схватила за руки. – Что происходит? Кайкейи, это из-за твоего отца?

Я покачала головой, не в силах рассказать ей о том, что только что сделала. Дашаратх поднял взгляд на Каушалью.

— Давным-давно я пообещал этой вероломной женщине, что она в любой момент может потребовать от меня два дара. И вот теперь она пришла за ними.

— Вероломной?

Каушалья уставилась на меня растерянно и даже немного недоверчиво.

— В качестве первого дара она потребовала, чтобы Рама был изгнан на десять лет. А в качестве второго – чтобы Бхарата стал царем вместо него.

Какой бы ни представляла реакцию Каушальи, я никак не ожидала запрокинувшейся в хохоте головы, стонов неудержимого веселья и смеха до слез.

— Это правда, – тихо сказал я.

Смех Каушальи оборвался, когда она вгляделась в мое лицо.

— Что?

Я лишь кивнула.

— Кайкейи! Нет! Почему?

— Прости, Каушалья.

Я протянула руку, но она попятилась так, что вжалась спиной в стену.

— Почему? – повторила она. – Ты так завидовала мне все это время? И теперь мстишь?

— Зависть тут ни при чем. – Мне удалось сохранить ровный голос, несмотря на острую боль. В глубине души, так глубоко, что мне трудно было признаться в этом даже самой себе, я надеялась, что Дашаратх и Каушалья еще могут примириться с этим. Воображала, что наши узы крепки и надежны, что они смогут противостоять божественной силе нашего сына. – Он не готов.

— Ты изменница, – провозгласил Дашаратх, поднимаясь на ноги. – Твои клятвы богам ничего не стоят. Они давно оставили тебя. Не могу поверить, что ты одурачила меня, что я так доверял тебе. Рама был прав. Я не должен был давать женщине столько власти.

— Что?.. – спросила Каушалья, но мы не обратили на нее внимания.

— Ты поклялся мне и богам, – произнесла я слегка дрожащим голосом. – Теперь скажи при Каушалье, пусть она будет свидетельницей. Исполнишь ли ты свои обещания, раджа Дашаратх?

Я вскинула голову и придала своему лицу такое надменное выражение, на какое только была способна. Если они хотят считать меня ревнивой, неверной, погрязшей в гордыне, я дам им то, чего они желают. Так нужно, чтобы довести дело до конца. В последний раз я потянула золотой шнур.

Наша связь, эта великолепная нить, которая привела нас из зала моего отца во дворец Айодхьи, с поля боя в зал совета, а затем к прогрессивному царству, – эта золотая нить, такая важная, такая драгоценная, – разорвалась надвое.