Книга Кайкейи, страница 159 – Вайшнави Патель

— Я приехала навестить свою мать, – сказала я хриплым шепотом. – Это мой сын, ее внук.

Солнце стояло у стражника за спиной, поэтому я не могла разглядеть, что он делает. Через мгновение он исчез. Другой стражник – а может, тот же самый – появился из нижней части сторожевой башни.

— Кто твоя мать?

— Кекайя, – ответила я. Во рту мучительно пересохло. Я закашлялась, нашарила дрожащими руками свой котелок с водой и поднесла к губам.

Стражник разглядывал меня, пока я пила.

— Ты видела… это, да?

— Да, – прошептала я.

— Мы не можем предложить вам защиту. Но пока можете войти, – сказал стражник, жестом приглашая нас, когда ворота открылись. – Дэви Кекайя живет в Благородном квартале, рядом с дворцом. Попросите стражника указать вам ее жилище.

Он жестом подозвал меня ближе.

— Если вы вздумаете отправиться еще куда-то в городе, мы об этом узнаем, – сказал он, а затем шлепнул моего коня по спине так, что тот рванулся вперед.

— Что это значит? – спросил Лакшмана, как только мы отъехали от стражников. – Твоя мать правда тут живет?

Я коротко кивнула, надеясь пресечь дальнейшие расспросы. Улицы вокруг были чисто выметены. Вдоль дорог стояли низенькие приземистые домишки из глины и соломы, немного отражавшие южную жару. Людей на улице было немного, а те, кого мы видели, казались настороженными и спешили по своим делам. Когда мы приблизились к центру города, перед нами открылся Благородный квартал. Потянулись жилые дома с красивыми арками из камня и кирпича, маленькие садики и рощицы манговых деревьев.

Но я не могла оценить этот вид: каждое мгновение, проведенное верхом, казалось вечностью. Когда я спустилась с лошади, одеревеневшая, словно просидела так несколько дней, меня всю пронзило болью. Я зашаталась. Лакшмана торопливо подбежал ко мне, осторожно взял под за локоть, и мы подошли к стражнику, стоявшему на углу.

— Я ищу Кекайю, – прошептала я.

Стражник указал на один из домов.

— Ты найдешь ее там.

Мы с Лакшманой шли медленно. С каждым шагом мои ожоги болели все сильнее, и голова раскалывалась.

— Ма, – сказал Лакшмана. – Хочешь, я тебя понесу? – Я покачала головой, и он, кажется, понял. – Уверен, она будет счастлива увидеть тебя после такой долгой разлуки.

— Да, – сказала я, потому что больше не могла вымолвить ни слова.

Из сторожки вышел мужчина, одетый в строгую белую тунику. Моя мать явно жила недурно.

— Что у вас за дело?

— Пришла повидаться с Кекайей, – ответила я, наугад отмерив нужную смесь надменности и доброты, которая обычно так хорошо мне удавалась. В этот раз ничего не вышло: язык заплетался, как будто я выпила слишком много вина.

— С министром Кекайей, – поправил он, задрав нос. – К ней приходит много людей. Ее время дорого, на всех его не хватит.

Я фыркнула, не успев сдержаться, и пробормотала себе под нос:

— Ну, это не новость.

— Прошу прощения?

— Я ее дочь, – проговорила я уже более внятно. Мужчина оглядел меня с ног до головы.

— Ну нет.

— Прошу прощения?

— Ты не дэви Мина. – Он перевел взгляд куда-то мимо меня. – Приношу свои извинения, министр.

Я резко обернулась. Передо мной стояла мать. Ее вид напомнил мне Плоскость Связи: вуаль старости скрывала лицо, которое я сразу узнала. Волосы у нее поседели и слегка поредели, но вздернутый подбородок и стальные глаза остались прежними.