Книга Кайкейи, страница 134 – Вайшнави Патель

— Полагаю, ты знаешь, – сказал он.

— Не думаю, – холодно ответила я.

— Ты уверена? Ты вмешиваешься в естественный порядок, заведенный богами. Женщины, которые приходят на ваш совет, – это те самые женщины, которые уходят из дома, оставляя своих мужей и детей исполнять роли, для которых те не предназначены.

Я не ожидала, что он выскажет это мне в лицо. Мудрецы не обязаны проявлять почтение к правителям: они стоят вне традиционной иерархии. Но такое вопиющее непочтение – совсем иное дело. Когда-то за это мудреца Вамадеву удалили из дворца, о чем этим людям наверняка было известно.

— А кто решил, что это естественный порядок? – спросила я. – Совет женщин улучшил жизнь многих людей. В том числе мужчин и детей.

— Возможно, он улучшил их жизнь материально, но ценой духовного обнищания, – возразил мудрец. – Мы – хранители мудрости богов, и именно на нас лежит ответственность за толкование их желаний. Для этого мы учимся годами. Это священное призвание. Но ты почему-то считаешь, что знаешь лучше?

Я взглянула на Раму. Он сидел, подперев рукой подбородок, и глаза у него были отрешенные.

— Я не понимаю. Если в ваш храм не стало ходить меньше людей, если он принимает верующих и их пожертвования, как вам может повредить то, что женщины в этом городе получили возможность хоть как-то влиять на свою жизнь? Я не видела никаких признаков того, что сами боги этим недовольны.

Мужчина покачал головой, сморщив нос от отвращения, и повернулся к Раме.

— Зачем ты ее привел? Она ясно дала понять, что ей безразлична наша печальная участь. В некотором роде она сама тому причиной.

— Она всего лишь хочет помочь, – сказал Рама, и я почувствовала прилив теплоты. – Она мудрая и на многое способна.

— Мы всегда рады видеть тебя у нас, ювраджа, – сказал мудрец. – Но не думаю, что ей стоит здесь задерживаться.

— Как ты смеешь? – возмутилась я. – Я только и делаю, что помогаю жителям Айодхьи…

— У вас во дворце могут быть свои порядки, но мы вам не подчиняемся. – Мудрец сделал шаг в сторону, явно отстраняясь от меня. – Ты не будешь спорить и уйдешь.

— Ты не можешь мне…

— Ма, пойдем, – прошептал Рама мне на ухо.

Мне хотелось остаться, поспорить с этими самодовольными мужчинами, которые считают, будто знают все лучше всех, потому что обложились свитками и отгородились от прогресса. Но я уже не раз сражалась в подобных битвах и знала, что не смогу их перекричать, не смогу опуститься до их уровня. И я позволила сыну увести меня через уже многолюдный главный зал храма к ожидающему нас паланкину, успокаивая себя тем, что, если мудрецам приходится просить о помощи, значит, я уже победила.

— Видишь? – спросила я, опускаясь на подушку. Лицо у меня горело. – У них ничего не случилось. Они просто против перемен, любых перемен.

Красивое лицо Рамы омрачилось.

— Они обошлись с тобой довольно грубо, и я недоволен этим. Но, может, мне вообще не следовало приводить тебя к ним. Это моя вина. Я просто подумал – мы ведь призваны служить всем жителям этого города, верно?

— Да, – ответил я. – Но не обязаны со всеми соглашаться.

Рама кивнул.

— Мне жаль, что все прошло так неудачно, – сказал он. – Я просто хотел, чтобы ты поняла, как они на это смотрят. Думал, ты сможешь помочь.

— Тут и понимать нечего, – сказала я. – Мудрецы должны научиться принимать то, что им не по вкусу, как и все мы.