Книга Когда имеешь дело с драконами, страница 74 – Дана Свифт

— Ненавидит тебя? – восклицает миссис Уолш, и ее голос становится громче от изумления. – Наша Фаррен?

Я осознаю свою ошибку слишком поздно. Для Уолшей ненависть – это нечто негативное, а не классовая предвзятость, которую я унаследовал от своей семьи. Уолши просто неспособны на ненависть. Они слишком добрые и понимающие для такого уродливого чувства.

Фаррен резко вскакивает.

— Разве вы можете меня винить? Он – Мёрфи и до сегодняшнего дня считал нас ниже себя. Это высокомерный, злой, наглый тип! Он оказался здесь по своей прихоти, а теперь узнал наш секрет, поставив нас всех под угрозу! Конечно, я его ненавижу!

Завершив свою тираду, она выбегает из комнаты, и по лестнице разносятся ее тяжелые шаги. Она – настоящий гений. Дверь захлопывается, и это становится идеальным завершением нашей попытки убедить всех в том, что мы ненавидим друг друга. Я смотрю на родителей Фаррен: оба выглядят потрясенными. Доктор Уолш смотрит на меня с сочувствием, и я ощущаю, как мое лицо и шея заливаются горячим румянцем. Возможно, она даже не притворялась. Ее слова показались даже чересчур правдивыми. Узел в моем животе, который затягивается каждый раз, когда Фаррен отвергает меня, почти лишает дыхания. Если это была игра, то невероятно реалистичная.

— Что происходит с этой девчонкой? – недоуменно фыркает миссис Уолш.

Они явно не привыкли видеть Фаррен в таком свете. Она никогда не делилась с ними тем, какой ценой ей дается хранение их секрета. Это лишь подтверждает правдивость ее слов. Я понимаю, что внутри у нее бушует гораздо больше негативных эмоций, чем она показывает, поэтому вполне возможно, что я услышал истинное мнение Фаррен Уолш обо мне. «Высокомерный», «злой», «наглый» – она озвучила именно те эпитеты, которые я много раз мысленно применял к своему отцу.

— Она не это имела в виду, – добавляет миссис Уолш, словно пытаясь успокоить себя. А после бросает взгляд на нас и добавляет: – Я пойду поговорю с ней.

Доктор Уолш выглядит смущенным, когда тишина наполняет комнату.

— Я рад слышать, что нам не о чем беспокоиться, поскольку… – Он пристально смотрит на меня. – Наше главное преимущество – это ваша с Фаррен взаимная враждебность. Если между вами возникнет нечто большее, то твои родители неизбежно окажутся втянуты в эту ситуацию. Но, зная, как они дорожат…

— Классовые различия. Я в курсе.

Он вздыхает.

— Когда Фаррен родилась, законы об открытых браках только начинали развиваться. Мы с Эрин решили, что позволим нашей дочери самой выбирать, с кем ей встречаться и за кого выходить замуж. Но теперь обстоятельства изменились. Мне неприятно это говорить, но я должен попросить вас обоих соблюдать правило твоих родителей. – Он продолжает, когда я открываю рот: – Знаю, знаю. Я все слышал. Вы не выносите друг друга. Но я не мог не предупредить тебя.

Хорошо. Я буду придерживаться этого правила.

«Как бы то ни было, у меня все равно не было шанса», – утешаю я свое раненое сердце. А еще мне срочно нужно задать более насущный вопрос.

— Мне не следовало настаивать на стажировке здесь. Простите за это и за все неудобства, которые я вам доставил. И все же… могу ли я остаться?

Доктор Уолш потирает лоб. Вся надежда, которую я питал, колеблется, как пламя свечи, пытающееся не погаснуть.