Книга Когда имеешь дело с драконами, страница 123 – Дана Свифт

— Вы двое никуда не пойдете.

Голос отца позади звучит еще холоднее – или, может быть, кромешная тьма усиливает его угрозу. Он всегда чувствовал себя сильнее в темноте.

— Джеймс, – шепчет Фаррен.

Это скорее тревога, чем вопрос.

— Помоги мне силой открыть ворота, – отвечаю я.

— Вы не откроете их… – начинает отец.

Я вкладываю всю свою силу в серебро, поднимая металлическую раму, словно выжимаю штангу. Фаррен могла бы справиться сама. Даже если бы отец удерживал дверь на месте. Так что вдвоем это легко. С визгом мы отрываем привинченные петли снизу и вырываемся на солнечный свет.

Хлопнувшая дверь, должно быть, привлекла всеобщее внимание, потому что нас ждет аудитория. Доктор Уолш стоит всего в нескольких шагах. Рохан чуть дальше, с Бекс и Хорт, словно забытые.

Но мой взгляд прикован к маме.

— Мама?

Один взгляд на меня, на мою щеку, и я понимаю: она знает. Боль искажает ее лицо. Ее глаза смотрят через мое плечо.

— Джон? – вырывается вопрос, но в этом слоге звучит холодное обвинение.

Мама бросается к нему, качая головой, словно не в силах вынести грядущие слова. Но они вырываются сами:

— Ты обещал, что это больше никогда не повторится.

— Он нарушил закон. Учил девочку серебряному делу.

— Нарушил? Мне все равно! Ты причинил боль нашему ребенку!

Отец отводит руку, словно собирается заставить ее замолчать так же, как меня. Инстинктивно я действую. Вытягиваю серебро из разорванной двери и заключаю его руку, заставляя замереть. Одно движение свободной рукой – и металл трескается, словно я фольга. Я пытаюсь взять контроль. Но годы отцовского опыта и мышечная масса берут свое. Серебро отрывается от его руки, словно он распаковывает подарок.

— Ты смеешь пытаться создавать против меня, сдерживать меня?

Он зол, но, по крайней мере, его гнев направлен на меня. Мои кулаки сжимаются. Сердце колотится. Я собираюсь драться с отцом. Но прежде чем кто-либо из нас успевает двинуться, мама встает передо мной. Затем доктор Уолш встает перед Фаррен.

Он разряжает напряжение спокойным вопросом:

— В чем именно проблема?

— Патрик, – плюется отец. – Я уверен, ты тоже в этом замешан или позволил этому случиться. В любом случае я заберу твою лицензию. Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не прикасался к драконам в Форсене, нет, во всем Тулине. Я прикажу арестовать тебя за то, что ты не остановил это безумие.

— Боюсь, мне потребуется немного больше объяснений, чем это.

— Он думает, что я украла серебро Хорта, чтобы научиться бронзовому и серебряному делу, – вмешивается Фаррен.

— Я действительно учил ее. Добровольно.

И я хочу подчеркнуть это последнее слово. К счастью, отец Фаррен, кажется, улавливает суть нашей лжи, нашей проблемы. Потому что, хоть это и не так страшно, как раскрыть Нити или ее золото, эта ложь привела моего отца в ярость.

«Он может лишиться практики, – сказала Фаррен несколько недель назад. – А без нее мы потеряем наш заповедник. В худшем случае нас могут еще и арестовать».

Мой отец только что пригрозил всем троим одновременно.

— Ах. Я понимаю. Но у вас нет доказательств, что мы сделали что-то незаконное.

— Ваша дочь с легкостью создавала бронзу. С легкостью помогла открыть те ворота. Никто не может овладеть более высокими металлами без времени, практики и близкого доступа к дракону. Моему дракону.