Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 226 – Ши Цзин

— Не может быть…

Хмуря брови, она искренне недоумевала. Если это Се Вэй, тогда почему, по словам Сяо Динфэя, он якобы не желал ее смерти? Нет… Уверенности в том, что это Се Вэй, пока еще не было. Мало ли кто мог вмешаться. Не исключено, что люди Небесного учения и впрямь действовали неосторожно, а кто-то воспользовался их промахом. Ключ к разгадке крылся в тех пятнадцати расписках! Если за ниточки дергал Се Вэй, которому помогал Люй Сянь, последний наверняка догадается о происхождении пятнадцати расписок. Приглядевшись, они заметят надпись на кромке и сразу поймут, кто замешан в деле! Цзян Сюэнин оставила то послание именно из опасений, что за происходящим стоит младший наставник наследного принца. У нее все равно не было времени обменять расписки на новые, а даже если б и было, столь крупную сумму легко отследить. Если Се Вэй ни при чем, никто другой не поймет смысла полушутливой надписи и пятьдесят тысяч лянов растают как дым. Но если агентов Небесного учения перебил именно младший наставник, то, не обнаружив письма, он непременно бросит все силы на поиски пропажи. Огня, как известно, в бумагу не завернешь, а шила в мешке не утаишь. Тем более куда ей, одинокой и слабой, тягаться с Се Вэем? Лучше самой склонить голову и признаться, пока не поздно. Злого умысла она не питала, наоборот, оказала дому Юнъи-хоу неоценимую помощь. А если дождаться, пока Се Вэй сам докопается до истины, каяться будет поздно: без подозрений и недоверия не обойдется. К тому же… если это и правда он, может, удастся вернуть пятьдесят тысяч лянов? Так в чьи же руки попали те пятнадцать расписок на серебро? У Цзян Сюэнин задергалось веко.

В покои вошла Тан-эр, ходившая получать месячное жалованье. Вид у служанки был настороженный.

— Вторая барышня, в переднем зале человек: говорит, что господин Се зовет вас на урок музыки. Дескать, учебу нельзя запускать.

Дурное предчувствие накрыло девушку с головой.

— Хорошо. Загляну в другой день, – ответила она, прижав пальцами веко.

— Тот человек сказал, что другой день не подойдет, – пробормотала Тан-эр, трепеща. – Господин Се очень занят, поэтому просит явиться сегодня, и как можно скорее.

«Так торопится, будто ему пора на тот свет, да вот незадача: младшая барышня Цзян на цине играть не умеет?! Значит, пятнадцать расписок на серебро и правда попали в руки этого Се!»

Скрепя сердце Цзян Сюэнин взяла цинь и отправилась в усадьбу младшего наставника. Она приходила туда недавно, и слуги, похоже, ее не забыли. Барышню проводили от самых ворот к мастерской.

По краям дворика зеленел ажурный аспарагус, в пруду нерастаявший снег белел на увядших листьях лотоса, под которыми прятались сине-зеленые рыбки, изредка шевеля плавниками. Усадьба была выстроена в южном стиле, в духе пейзажей с правобережья Янцзы. В суровой столице такое изящество встречалось нечасто, однако любование красотами сейчас меньше всего занимало Цзян Сюэнин. Ей повсюду мерещился недобрый прищур Се Вэя. Лишь когда слуга сообщил, что они на месте, девушка очнулась и поспешно поблагодарила.

Младший наставник стоял у окна и спокойно пил чай, явно поджидая гостью, которая топталась снаружи, не решаясь войти. Мужчина спокойно поставил чашку на подоконник и, не оборачиваясь, заметил: