Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 149 – Ши Цзин

Гости услышали в словах Сяо Шу лишь пожелание долгих лет жизни, но для Цзян Сюэнин ее речи звучали иначе. Барышня переменилась в лице и настороженно посмотрела на дочь Чэн-гуна. У той на губах играла легкая улыбка, словно девушка и впрямь говорила искренне. Цзян Сюэнин так и не смогла понять, скрывался ли в ее пожелании намек. Янь Линь сидел как раз напротив. Он тоже поднял голову и поглядел на Сяо Шу. Его лицо даже не дрогнуло, что свидетельствовало о необычной для юных лет выдержке.

— Заслужить поздравление от старшей барышни Сяо – большая честь, которую я запомню надолго, – поблагодарил молодой хоу.

— Ты слишком любезен, – ответила Сяо Шу.

Янь Линь повернулся к Цзян Сюэнин, и его равнодушный взгляд сразу же потеплел.

— А что пожелаешь мне ты?

Цзян Сюэнин не ожидала, что Янь Линь обратится к ней. Она думала, что гостей и так много, неужели каждый должен высказаться? Можно ведь молча поднимать чашу вместе со всеми, и о ней позабудут. Однако после вопроса Янь Линя все взоры устремились к барышне. Та приоткрыла рот, но голова вдруг опустела. Юноша увидел, как ее тонкие пальцы сжимают чашу, а сама она застыла, не находя слов, и невольно улыбнулся. Он легко чокнулся с девушкой чашами и произнес:

— Раз не можешь придумать, тогда я скажу пожелание тебе.

Цзян Сюэнин ошеломленно смотрела на него, а Янь Линь поглядел ей в глаза и с предельной серьезностью проговорил:

— Да пребудет с тобой ясная луна, да сопровождает тебя чистый ветер! Да растают сотни тревог, подступающих к сердцу, и да отступят тысячи бед пред тобой!

Юноша залпом выпил свое вино. Присутствующие одобрительно зашумели и присоединились, только Цзян Сюэнин замешкалась на мгновение. Когда же Янь Линь поставил чашу и снова посмотрел на барышню, та почувствовала, что сердце заныло, словно пропитавшись сегодняшним крепким вином и гнетущей тоской. Девушка тоже осушила чашу, и ее глаза, наполнившись влажным блеском, ярко и неотразимо засияли.

Хозяином праздника был Янь Линь, поэтому все внимание доставалось ему. Гости пили с ним и поднимали тосты в его честь. Сяо Е, сын Чэн-гуна, считал, что по положению ничем не уступает сыну Юнъи-хоу, однако никто с ним не заговаривал, отчего юноше сделалось не по себе. Наконец он с досадой отставил чашу и поднялся, чтобы пройтись по двору. Подарок Цзян Сюэнин лежал неподалеку. Сяо Е заметил короб, с любопытством достал меч, поднес к свету и покачал головой.

— Этот клинок слишком простой и тяжелый, не находите? Говорят, оружие должно быть легким и стремительным. Как эта вещь оказалась в усадьбе Юнъи-хоу?

Янь Линь, занятый беседой, обернулся, и его взгляд похолодел. Даже Шэнь Чжии нахмурила брови.

— Мечи бывают легкие и тяжелые, путь у каждого свой. Прошу вернуть меч, господин Сяо, – сказал Янь Линь, подходя и забирая подарок из рук Сяо Е.

Его слова прозвучали спокойно, но сын Чэн-гуна не услышал в них даже намека на уважение, а ведь он с детства рос среди богатства и роскоши, был окружен почетом и не привык себя сдерживать.

— Мой меч преподнес мне прославленный мастер клинка, господин Лю Се, – презрительно усмехнулся он. – Ты думаешь, что с его мнением не стоит считаться?

Оружие военачальника не чета мечу странствующего воина, однако Янь Линь не стал ничего объяснять.