Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 136 – Ши Цзин

Цзян Сюэнин наконец поняла, где допустила ошибку, а Чжоу Баоин возмущенно надула пухлые щечки, напоминавшие круглые паровые булочки:

— Я не ожидала, что господин Се так поступит! Когда он заинтересовался пирожными, что мне оставалось делать? Ведь перед тем как отправить меня во дворец, отец велел уважительно относиться к учителям. Вот я и предложила господину Се попробовать. Думала, возьмет один ломтик, а он забрал все! Да к тому же спросил: что не так? Я же эти пирожные для себя берегла…

Цзян Сюэнин опустила длинные густые ресницы. В ее душе воцарилось смятение. Копыта коней мерно постукивали по дороге, экипаж мягко покачивался. Старые воспоминания, запечатанные в глубинах памяти, начали всплывать одно за другим, будто тени, проступающие сквозь туман.

Непреложное правило знатного дома гласило: благородный муж чурается кухни, подобно тому как в иных местах женщинам возбраняется входить в храм предков. Се Вэй был благородным и праведным мужем, а она – деревенской простушкой, не ведавшей ни о его положении, ни о доморощенных правилах. Выслушав объяснения слуг, которых прислали за ней из столицы, девушка ни разу не усомнилась, что ее сопровождает дальний родственник, устремившийся в столицу, под крыло господина Цзяна.

После нападения горных разбойников они вдвоем очутились в дикой глуши, не ведая о судьбе слуг и не зная, как выбраться. Высокие горы и глухие ущелья стали их темницей. Се Вэй тогда еще не разболелся, но не был расположен к общению и выглядел ослабевшим. Его мучил кашель, не прекращавшийся с начала пути. Цзян Сюэнин уже знала, что она законная дочь супруги высокопоставленного чиновника, а ее спутник кто? Дальний родственник, до которого и восемью шестами не дотянешься. Опасаясь, что в столице ее сочтут деревенщиной, позорящей род, барышня пыталась держаться как истинная госпожа и даже в столь бедственном положении принялась командовать: требовала, чтобы Се Вэй набрал в лесу ягод или раздобыл дичь. Тот, разумеется, не подчинился.

Когда же оба осознали, что оказались в ловушке, Се Вэй уселся рядом с обвалившейся скалой, положив на колени цинь, и уставился на тусклый свет, проглядывавший меж горных хребтов. Он не слышал ни звука и словно ушел в другой мир, обдумывая нечто более страшное, чем их нынешняя беда. Цзян Сюэнин не понимала причин и решила, что спутник нарочно пренебрегает ею. Смущение и обида вскоре сменились вспышкой гнева.

В конце концов ей пришлось самой отправиться на поиски пропитания. Это было унизительно, но иного выхода не осталось. Поразмыслив, барышня кое-как придумала себе оправдание: ясно же, что этот заморыш рухнет после пары шагов. Разве же он поймает зайца или фазана? Да он даже ягод собрать не сможет: оступится в лесной чаше и сломает ногу. Тогда придется тащить его на себе, а это совсем ни к чему.

Восстановив душевное равновесие, Цзян Сюэнин обнаружила, что деревенские навыки, которые в глазах столичной знати выглядели недостойными благородной барышни, могут принести немалую пользу. Никаких ягод в зимнем лесу, конечно же, не было, но девушка, изрядно потрудившись, соорудила ловушку, куда, на ее счастье, угодил глупый серый заяц.

В отличном настроении она вернулась с добычей к подножию скалы. Лесной глупыш никогда прежде не видел людей и поначалу вырывался изо всех сил, но вскоре пригрелся в теплых руках Цзян Сюэнин и притих.