Книга Дьявольская лилия, страница 75 – Розелин Эш, Саша Леоне

Жалко.

Я с отвращением хмурюсь, стряхивая кровь с рук, и киваю одному из моих людей.

— Ты. Перевяжи его палец. — Я не хочу, чтобы он умер от потери крови, прежде чем расскажет свои секреты. — А ты, — я смотрю на другого, — принеси мне ледяной воды. Хит не должен быть без сознания слишком долго.

Пока мои люди спешат выполнять приказы, Данте выступает вперед:

— Вам срочный звонок.

Я смотрю на него, постукивая пальцем по кусачкам, едва сдерживая раздражение.

— Я немного занят сейчас, Данте. Если они не могут говорить с тобой, могут катиться к черту.

— Это ваш тесть, — говорит он, протягивая телефон.

Вот это привлекает мое внимание.

Я прищуриваюсь на устройство. Почему Африм Пермети вдруг звонит мне? Неужели он наконец понял, что я держу его драгоценную дочь в своих руках? Нет... Если бы он знал, он бы не был таким спокойным. Он бы выбивал мою дверь с армией.

Я хватаю телефон и принимаю вызов.

— Чему обязан этим удовольствием?

— Я хочу встретиться с тобой. На нейтральной территории, — говорит Африм без предисловий. — Я пришлю тебе адрес.

— Нейтральной территории? — рычу я. — В моем городе нет нейтральной территории, Пермети. В этом ты ошибаешься. Каждый дюйм принадлежит мне.

— Я пришлю тебе адрес, — повторяет он и обрывает звонок.

Телефон скрипит в моей руке. Он смеет вешать трубку? Называть любое место в моем городе нейтральной территорией? Его жизнь буквально у меня в руках, и единственная причина, по которой я еще не покончил с ним, — это то, что он еще не перешел черту.

— Что случилось? — спрашивает Данте, хмурясь на мое выражение.

— Готовь внедорожник. Мы встречаемся с моим тестем.

Когда мы едем по чистым, тихим улицам Старого Говард-Бич, я оглядываюсь, наполовину раздраженный, наполовину заинтригованный. Вот какую «нейтральную территорию» выбрал Африм? Маленький, уединенный прибрежный район, куда с годами съехались итальянцы, ирландцы и несколько других этнических групп.

Тесное сообщество, населенное в основном пожилыми пенсионерами, любящими неспешный ритм, и семейными парами с маленькими детьми, которые предпочитают избегать квартирной жизни.

Думаю, поэтому Африм решил, что это будет нейтрально. С таким количеством стариков и детей я в основном держался подальше, и мои люди не имеют здесь большого присутствия.

Одно правило, которого мы с братьями придерживаемся, а старые семьи никогда не заботились, — это щадить женщин, очень старых и очень маленьких.

Я поддерживаю слабый контроль на местах, следя за тем, чтобы город оставался относительно свободным от преступности, но кроме этого, Старый Говард-Бич — в основном забытое место.

Усмешка срывается с губ, когда Данте ведет нас вдоль набережной, где несколько рыбаков заняты чисткой лодок и осмотром дневного улова. Неужели Африм и правда думает, что будет здесь в безопасности? Если он что-то предпримет, думает, я не отвечу? У меня уже есть три человека, расположенных в стратегических точках вокруг кофейни, где он хочет встретиться. Он не так умен, как думает.

Когда мы приближаемся к месту назначения, мы привлекаем внимание. Некоторые узнают меня; другие просто выглядят озадаченными тем, что кадиллак въезжает в этот сонный уголок города.

Данте наконец втискивается в тесное место у причала — паршивая парковка, но придется довольствоваться этим — и выключает двигатель. Перро уже снаружи, открывает мою дверь, как по часам. Я поправляю лацканы, выходя, и в нос ударяет соленый воздух с резким запахом рыбы, пота и морской соли. Не совсем идеальное место для встречи.