Книга Дьявольская лилия, страница 74 – Розелин Эш, Саша Леоне

МАКСИМО

— Что у тебя для меня? — рявкаю я, входя в подвал, от раздражения кожа ползет. Три дня. Три гребаных дня с тех пор, как я взял свою жену, и она стала постоянным клещом в моем мозгу. Я хочу больше, нуждаюсь в большем, но Итан сказал, что мне придется подождать три дня, чтобы имплант действительно начал действовать, поэтому я держался на расстоянии; позволял ей избегать меня.

Но ничто не отвлекает меня от нее. Когда я работаю, я полностью осознаю ее присутствие в моем доме, очаровывающую моих людей своей выпечкой — выпечкой, которую я еще не пробовал. К тому времени, как я возвращаюсь домой, эти идиоты уже съедают каждую крошку.

Я должен был встретиться с Карлайлом, окружным прокурором Куинса, но он снова перенес встречу. Это уже второй раз — что тревожно, потому что теперь я понимаю, что он, возможно, избегает меня. В моем мире это не просто непрофессионально, это опасно. И все же я не могу перестать думать об Элире.

Поэтому, чтобы отвлечься от желания мчаться домой и трахать свою красивую жену на первой попавшейся поверхности, я здесь.

Прошлой ночью наши поиски привели нас к бывшему логистическому и дистрибьюторскому менеджеру порта, Хиту Дэвису, который, по новой информации, одобрил перенаправление моей поставки, прежде чем удобно исчезнуть, оставив только письмо об увольнении. По чистой удаче один из моих людей наткнулся на него, когда он пытался тайком покинуть страну на лодке.

Я смотрю на Данте, который качает головой, подтверждая, что Дэвис не заговорил. Мои глаза сужаются на жалком ублюдке, привязанном к стулу. Его лицо — шедевр насилия: разбитые губы, сломанный нос, кожа в оттенках фиолетового и синего, благодаря... воодушевленным допросам моих людей.

— Ну, Хит, — говорю я небрежно, направляясь к столу, уставленным различными инструментами. — Что заставляет тебя молчать, а? Деньги? Угроза жизни? Может, семья? — Мои пальцы скользят по холодной стали, пока не останавливаются на кусачках. Я медленно поднимаю их, позволяя ему хорошенько рассмотреть. — Потому что ты знаешь, кто я, не так ли? У кого бы ни был на тебя компромат, они мелкая сошка по сравнению со мной — я монстр, который преследует их в кошмарах. Что бы они тебе ни пообещали, я верну в десять раз больше.

Мужчина скулит, его глаза расширены от ужаса, когда я приближаюсь, приседая перед ним с поднятыми кусачками, позволяя ему увидеть их зазубренный край.

— Ты знаешь, что они на самом деле довольно острые? Достаточно острые, чтобы без проблем перерезать промышленный трос. — Я пододвигаюсь ближе, поправляю хватку на его связанной руке, затем поднимаю его безымянный палец. — Хочешь проверить, как быстро они пережуют кость?

Я не жду его ответа, прежде чем сжимаю кусачки у основания его пальца. Его пронзительный крик режет мой слух, и я бросаю на него раздраженный взгляд, сжимая все сильнее и сильнее, чувствуя, как его фаланги поддаются под давлением.

Кусачки впиваются глубоко в кожу, и я кручу их взад-вперед, перемалывая сустав, пока его палец наконец не выскакивает из сустава. На мгновение слышен только его крик, достигающий новой высоты — затем поток теплой крови вырывается наружу, разбрызгиваясь по моей щеке и одежде.

Его крик затихает, и я едва успеваю отступить, когда он сгибается пополам, его выворачивает, и он теряет сознание.