Книга Дьявольская лилия, страница 40 – Розелин Эш, Саша Леоне

— Ты сумасшедший, если думаешь, что я подпишу это или выйду за тебя замуж.

Я бросаю взгляд на брачный контракт.

— Условия для тебя справедливы. — И это так. Тридцать процентов моего состояния — по крайней мере, законного — перейдут к ней, как только мы официально поженимся. Она также получит «черную» карту для покупок и машину, хотя у нее не будет причин ею пользоваться — но она пока этого не знает — и многое другое. — Хочешь что-то добавить? Я открыт для переговоров.

— О Боже, ты и правда сумасшедший. — Она смотрит на меня, как на представителя другого вида. — Ты похитил меня, псих. Я даже не знаю твоего имени, а ты ожидаешь, что я буду обсуждать с тобой брачные условия? Ни за что на свете. И когда мой отец узнает об этом, ты покойник. Если только я не прикончу тебя первой.

Я жду, пока она закончит свою тираду, и слегка кланяюсь.

— Полагаю, будет неправильно, если моя собственная невеста не будет знать моего имени. — Я наклоняюсь достаточно близко, чтобы видеть ее реакцию. — Максимо Леоннотти, к вашим услугам, dolcezza⁶.

Она резко вдыхает, но не потому, что я назвал ее «сладкой». Узнавание заливает ее лицо, снова лишая его красок, когда понимание вспыхивает в ее глазах. Хмм.

— Полагаю, ты знаешь меня? Или, по крайней мере, слышала обо мне? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за ней.

— Нет ни одной живой души, кто не слышал бы о Пасленовых. — Она выплевывает это название, как яд, и я усмехаюсь. Не могу представить, чтобы ее отец говорил с ней о делах, но она умна, моя будущая жена.

— Знание того, кто ты, ничего не меняет, Максимо. — Мое имя становится проклятием на ее губах. — Я не выйду за тебя замуж, даже если ты будешь пытать меня или приставишь пистолет к моей голове.

Я печально вздыхаю.

— Я боялся, что ты это скажешь. — Я достаю телефон, колеблясь, прежде чем разблокировать его, потому что знаю: это изменит динамику между нами. Если она ещё не возненавидела меня до глубины души, то сейчас это точно произойдет.

Что ж, ничего не поделаешь. В конце концов, её любовь мне и не нужна — мне нужна она сама, а также то отчаяние и ярость, которые испытает её отец, узнав, что его драгоценная дочь в моих руках. И если пистолет у ее головы не заставит ее согласиться, возможно, пистолет у чужой головы сработает.

Не говоря ни слова, я открываю свою галерею и протягиваю ей телефон. Ей не нужно никаких подсказок, чтобы запустить видео. Сдавленный вздох, вырвавшийся из ее губ, говорит о многом. Мне не видно экрана под этим углом, но я точно знаю, что она смотрит; я пересматривал это видео так много раз, что оно выжжено в моей памяти.

Действие разворачивается на крыше трехэтажного здания по соседству с главным особняком Пермети в его охраняемом поместье — том самом корпусе, который построили для его людей. Вот только несколько моих парней проникли туда ещё вчера, пока вовсю шла операция по отвлечению внимания, благодаря которой моя рыжая малышка сама прибежала прямо мне в руки.

Видео начинается с того, что мой снайпер стоит на коленях, прижимая винтовку к перилам, прильнув глазом к прицелу и наблюдая за целью. Затем камера переключается на главный дом, приближая окно на втором этаже, открывая добычу — человека в кабинете, глотающего какие-то подозрительные таблетки.