Книга Дьявольская лилия, страница 34 – Розелин Эш, Саша Леоне

Он помогает мне подняться, и я не могу удержаться от колкости. — О, мы наконец увидим этот вид? — Его ответный смешок вызывает волну бабочек в моём животе.

Когда мы выходим из парка развлечений и возвращаемся в главную часть парка, я достаю помятую брошюру из заднего кармана и ещё раз пробегаю глазами по списку аттракционов. Это место огромное — почти как отдельная маленькая вселенная. Снова спрятав брошюру, я едва не подпрыгиваю от нетерпения, чувствуя, как любопытство бурлит в жилах.

Куда он меня ведёт?

Я ожидаю, что мой итальянец сделает что-то эффектное. Может, выведёт меня из парка на самую высокую точку города, откуда он сможет показать панораму с крыши. Это вполне в его стиле, правда? Судя по тому, что я сегодня о нем узнала, у него, похоже, есть эта аура «город принадлежит мне, так что меня не удивило бы, если бы его любимое место находилось там, откуда он может буквально смотреть на всё свысока — на город — своё королевство.

Но он идёт не туда, куда я ожидала.

Вместо этого он ведёт меня глубже в парк, по живописной тропинке, заканчивающейся у внушительного здания в современном стиле. Гладкий фасад из стекла и бетона отражает свет так, что меня чуть не ослепляет. Я прищуриваюсь, глядя на вывеску. Queens Museum?

Я недоверчиво выдыхаю: Лучший вид на город — здесь? В музее? Серьёзно?

Я скептически смотрю на него, пытаясь соотнести этот выбор с тем человеком, которого, как мне казалось, я начинала узнавать.

Он совсем не похож на человека, который будет сентиментально восхищаться картинами, пытаясь «прочувствовать видение художника» или что-то в этом роде, или как там выражаются претенциозные ценители искусства. Хотя в этом нет ничего плохого, он просто кажется слишком нетерпеливым.

На его губах играет загадочная ухмылка, когда он ведёт меня через стеклянные двери.

— Не веришь, что лучший вид может оказаться в музее?

— Ну, я просто… — я замолкаю и пожимаю плечами. Мы входим в здание с красивыми, блестящими коричневыми деревянными полами и высокими потолками. Но я не успеваю как следует осмотреться, как он уже увлекает меня мимо экспонатов и сувенирного магазина и вверх по стеклянной лестнице, которая спиралью уходит на второй этаж на второй этаж.

Пробираясь по лабиринту коридоров, я успеваю заметить антикварные сокровища за длинной стеклянной витриной, на которые мне не терпится взглянуть поближе, но мы не останавливаемся, чтобы рассмотреть ни одно из них. Мой итальянец явно знает, куда идёт, и мне остаётся только не отставать.

Наконец мы доходим до двойных стеклянных дверей. Я едва успеваю прочитать слово «Панорама» на стене, как мы уже входим внутрь.

— Вот оно, — объявляет он, отпуская мою руку, чтобы широким жестом обвести рукой над стеклянными перилами.

Я делаю шаг вперед, широко раскрыв глаза, и наклоняюсь вперед. — Ух ты.

Элира

Прямо под нами раскинулся город.

Миниатюрный Нью-Йорк, выполненный с такой невероятной точностью, что казался живым. Каждое здание, каждая улица, каждый мост. Всё было воспроизведено до мельчайших деталей. Огромная панорама занимала почти весь зал.

— Панорама Нью-Йорка. Лучший вид, который только может предложить этот город.

Я застыла с приоткрытым ртом, беспомощно переводя взгляд с одного конца макета на другой. Хотелось увидеть всё сразу, охватить глазами каждую улицу, каждый квартал.