Книга Без права выбора, страница 89 – Слава Доронина

— Катя, вы рожали в перинатальном центре? Кто был ваш врач, помните?

Она отошла от меня и вернулась к столу, взяла бумаги и снова принялась их внимательно изучать с задумчивым выражением лица.

— Я не помню фамилии. Я… – хотела сказать, что ничего не помнила, но это было не так.

В память впечатались не фамилии или лица врачей, а светло-бежевые стены и белый потолок, с которых я не сводила заплаканных глаз.

— Наверное, это какая-то ошибка… У вас в карточке везде стоит Титова Екатерина Петровна, а в заключении УЗИ и в выписках из роддома стоит «Титова Е.А.», – сказала она немного потерянным голосом. – Ваши анализы могли перепутать? В карте указано, что у вас нет яичников и матки, но они на месте. После таких манипуляций вводится дренаж. Редкая женщина не почувствует изменений в своем организме и болевых ощущений… – прищурив глаза, она посмотрела на меня.

— Я смутно помню те дни. Урывками. На второй день у меня открылось кровотечение, меня снова оперировали. Кажется, ставили дренаж… Было больно, но не так, как от мысли, что моего ребенка не спасли, – напряглась, пытаясь вспомнить манипуляции врачей. – В выписку я заглянула намного позднее. Уже дома. И в тот момент думать о том, что еще и лишилась возможности стать матерью, идти это выяснять... Вы знаете, я смирилась. Решила, что мне легче принять все, отгородившись от воспоминаний. Я больше не проходила обследование по этой же причине. Морально это очень тяжело...

— Матка на месте, Катя. С одним из яичников не все хорошо, но серьезных патологий я не вижу, чтобы ставить вам диагноз бесплодие. Произошла ошибка. Грубая ошибка. Могу понять ваше горе, но ваше безразличие к вопросам своего здоровья – нет, – она покачала головой.

Перед выпиской врачи сказали, что я не смогу больше иметь детей, что мне все вырезали. Я заблокировала эти мысли, а потом занималась похоронами ребенка. Как можно меньше хотелось думать о том, что стала неполноценной женщиной. И без того тот период дался очень и очень тяжело.

— Так… – протянула она. – Вытирайтесь. Какой сейчас день цикла вы, конечно, не знаете?

— У меня нет менструации. Я ее и не ждала, это ведь невозможно без матки...

— Семь месяцев? – она поджала губы. – Это большой срок. Смерть ребенка, вы очень худенькая, низкий гемоглобин… Это может быть гормональный сбой. Пока у меня не будет на руках всех ваших анализов, я не смогу подобрать лечения и контрацептивов. В вашем роддоме произошла какая-то ошибка. У вас все женские органы на месте. Да, есть отклонения от нормы, особенно с левым яичником, но современная медицина творит чудеса. Вы еще обязательно будете мамой.

В груди стало больнее, нежели когда я переступила порог кабинета. Мысленно уже настроила себя на бездетную жизнь. Смирилась с этим. Давать надежду отчаявшейся женщине слишком жестоко, если потом она окажется ложной.

— Я смогу иметь детей? – этот вопрос сам сорвался с языка.

— Вполне. Но сейчас я бы подобного не рекомендовала. Оптимальный срок после операции кесарева сечения – от полутора лет и более. К тому же в левом яичнике необходимо удалить кисту, пройти лечение. И потом уже можете думать о детях.

Женщина вернулась за стол, долго расписывала что-то в карточке, а затем протянула мне листок с графиком посещений.