Книга Мама поневоле, страница 39 – Слава Доронина

— Хватит. Ничего этого не будет. Скинь мне в сообщении имя этого человека и из дома ни ногой, – в его голосе послышались металлические нотки.

— Да... – тихо ответила я, но только мне еще больше стало не по себе, а страх за детей возрос до катастрофических масштабов, если я сделаю так, как он сказал.

Цена ошибки могла стоить очень и очень дорого.

— Ксения, делай, как я говорю. Ты молодец, что ответила мне и рассказала правду, – произнес мужчина. – Я жду твоего сообщения.

Глеб сбросил звонок, я тут же набрала дрожащими пальцами сообщение и нажала на кнопку «Отправить». Прижалась спиной к стене, сползла вниз и заплакала. Мария Гавриловна гладила меня по голове и успокаивала, но я в этот момент ощущала внутри такую пустоту и раздрай. Сердце больно сжимало тисками. Беда пришла оттуда, откуда ее совсем не ждала. Но я готова была пойти в эту минуту на все, на что угодно, лишь бы вернуть детей обратно целыми и невредимыми. А Игнату я никогда не верила, и, видит Бог, всегда сторонилась его общества и внимания.

Я вытерла слезы и какое-то время смотрела перед собой рассеянным взглядом. Вокруг царила тишина и лишь звук бешено колотящегося сердца в груди эхом разносился в ушах. Как бы я ни старалась блокировать плохие мысли и не представлять, какой страх переживали мои дети в эту минуту, но навязчивые картинки одна за другой въедались в сознание. Надя настороженно относилась к чужим людям и, скорее всего, в эту минуту плакала без остановки и прижималась к испуганному Максу... До этого дня и всех событий, которые внезапно ворвались в мою жизнь, мне казалось, что я очень сильная, что смогу все вынести, выстоять, и только сейчас понимала, что это не так. Вся моя сила заключалась в детях и их благополучии. А теперь, когда какой-то ублюдок отобрал их у меня и угрожал им навредить, намереваясь таким образом прогнуть меня под себя, я вдруг осознала, что ничего не могу. Мое материнское сердце не выдерживало такого напряжения, которое натягивало и без того натянутые нервы.

— Ксюша, что он сказал?

Я тяжело вздохнула и поднялась на ноги.

— Пообещал помочь. Мария Гавриловна… вы, наверное, идите к себе. Ни в чем не вздумайте себя винить. Это я виновата во всем. Только я...

Подбородок женщины дрожал, и выглядела Мария Гавриловна очень плохо. Я чувствовала себя в эту минуту не лучше. Не знаю, как, но я возьму себя в руки, ради детей мне придется переступить через себя и свои страхи. В обиду я себя так или иначе не дам, а запираться в доме и ждать непонятно чего, прислушиваться к каждому шороху и сходить с ума от неизвестности – я просто так не смогу. У Игната на руках все козыри – мои дети, ради которых я пойду на все. А если я начну тянуть время, то мерзавец станет в ответ мучить детей. В свете всех событий я больше не исключала такой возможности.

— Ксюшенька, я же места себе не найду… Вы родными для меня стали. За Надюшку и Максима вся ведь изведусь... Что ты задумала?

Во всем теле я чувствовала пустоту и слабость, словно меня выпотрошили, как ватную куклу. Страшная, дикая паника сдавила мне горло своими когтистыми лапами. У меня просто в голове не укладывалось, как Игнат мог пойти на такие крайности, чтобы похитить моих детей – маленьких крох, которые ни в чем не были виноваты. Он думал, что после такого шага с его стороны я воспылаю к нему страстью?