Книга Мама поневоле, страница 40 – Слава Доронина

— Сейчас вам лучше сделать так, как я говорю, Мария Гавриловна, – тихим голосом проговорила я. – Все будет хорошо. Булатов обещал помочь. Надеюсь, он не захочет дать свою дочь в обиду. Вот заодно и проверим его в деле. На словах все громко говорить любят… – сказала я почти безразличным тоном.

— Ты не вздумала ли ехать к этому черту? Что тебе сказал Булатов?

— Сказал, чтобы ехала к Игнату и ничего не боялась, – через силу прошептала я. – Пообещал помочь и... это главное.

Я шла на эту ложь, произнося вслух эти слова, потому что знала наверняка, что не смогу остаться дома и ждать непонятно чего. Просто не смогу сидеть в четырех стенах, накручивая себя до невменяемого состояния. А если что-то случится с детьми, я ведь себе потом никогда этого не прощу!

— Ксаночка, – проговорила она дрогнувшим голосом. – Не мог он тебе такого сказать... Ты ведь обманываешь меня? Не нужно... Зная твой упертый характер, ты все равно не станешь сидеть на месте, но послушай меня...

— Не стану, Мария Гавриловна! – перебила я резким, срывающимся голосом. – В обиду я себя никому не дам, – тут же заверила я старушку. – Но даже не просите меня сидеть и ждать сложа руки неизвестно чего! Вы бы и сами, будь на моем месте, поступили как?

— Главное, ты себя береги, потому что, кроме тебя, у детишек никого больше нет, а я очень сдала… – мягко отозвалась она.

В уголках ее глаз снова собралась влага, и мне стоило больших усилий не заплакать вместе с ней. Я погладила ее по дрожащим плечам.

— Все будет хорошо. Мне нужно немного времени, чтобы подумать и собраться с мыслями. Вы идите домой, я позвоню вам. Выпейте лекарств и не думайте ни о чем плохом.

Мария Гавриловна слабо кивнула. Заверив ее напоследок еще раз, что как только что-то решится, я сразу же дам ей знать, прикрыла за женщиной дверь. Мне сделалось тяжелее на сердце пуще прежнего. По-хорошему следовало кого-нибудь предупредить, чтобы приглядели за старушкой, но такого человека у меня, к сожалению, не было. На фоне таких сильных переживаний не хватало ей с сердечным приступом слечь.

Оставшись одна, я обвела комнату пустым взглядом, не веря в то, что все происходило с нами по-настоящему. Еще буквально час назад в прихожей раздавались счастливые голоса и смех моих детей... И если этот год так безумно заканчивался, то что же нас с детьми ждало впереди?

Я вернулась в комнату, переоделась в джинсы и темно-синюю водолазку, взяла на кухне складной ножик и положила его в задний карман джинсов. Даже не знаю, зачем я это делала, но я не дам Игнату надругаться над собой и детей в обиду не дам! Все происходящее походило на какой-то дешевый блокбастер: подлец, видимо, полагал, что я буду трепетать от восторга после его предложения стать его любовницей и заходиться в волнах экстаза... Но, нет! Я презирала таких людей, как он, и не будь у меня детей, я бы все равно села в эту треклятую машину, какую он пообещал прислать за мной, и отрезала бы ему все его причиндалы, чтобы подобные этому отморозку больше не смели размножаться. То, что для него было обычным развлечением, мне же в итоге могло стоить очень и очень дорого...

Спустя несколько минут я услышала звонок в дверь, подошла к ней и взглянула в глазок. На пороге квартиры стояла шестерка Игната. Кажется, мужчину звали Стас. Парня я видела мельком пару раз и запомнила его лицо, потому что левую его часть рассекал некрасивый шрам.